Любит ли он меня?
Я наклоняюсь над ним, целую его глаза, между ними и спускаюсь к щекам. Добравшись до его рта, целую, скользя по губам, наслаждаясь каждой секундой.
Я отстраняюсь и смотрю на него сверху вниз, и на мгновение мне клянусь кажется, что я вижу улыбку, но потом она исчезает. Он моргает, выражение его лица становится жестким, и он выбирается из-под меня.
Сев, он спускает ноги с кровати, берет свою одежду и начинает одеваться.
Я сажусь, скрестив ноги, и натягиваю простыню на себя.
— Посмотри на меня.
Он продолжает стоять ко мне спиной. Что не так?
— Мейкон, посмотри на меня.
Он качает головой.
— Как ты можешь смотреть на меня? — говорит он едва слышным шепотом.
Он встает, натягивая брюки и всё еще не встречаясь со мной взглядом.
— Я всегда буду видеть тебя, — говорю я, но мой голос срывается от слез. — Даже когда закрываю глаза.
Я говорила ему это меньше двух недель назад.
Он снова садится и надевает носки и ботинки. Я прижимаюсь к его спине, обхватывая его руками.
— Я знаю, что ты меня ненавидишь. Из-за того, что она с тобой сделала...
Он снимает мои руки, берет свою рубашку с тумбочки и снова встает.
— Я прекрасно знал, кто ты такая, когда ты спала рядом со мной все те ночи, Крисджен, — я откидываюсь назад, пока он продевает руки в рукава рубашки. — Когда ты каталась на моем байке, сидела за моим столом, кормила меня и наполняла мой дом своими чертовыми духами. Я знал, кто ты, с самого начала.
И всё равно хотел меня. Зная, что я ее дочь.
Так почему же он этого не говорит? Скажи, что любишь меня.
Как я могла на него не смотреть?
— Я была создана для тебя, — бормочу я.
Я смотрю на его спину, ожидая ответа. Просто скажи это. Пожалуйста. Если он любит меня, тогда всё хорошо.
— Просто одевайся, — он встает, оставляя галстук, но надевая пиджак. — Они отвезут тебя обратно в дом, — он поворачивается ко мне, натягивая пиджак, но по-прежнему не смотрит в глаза. — Если ты не спишь со мной, ты спишь одна, — говорит он. — Теперь ты живешь с нами.
Он направляется к выходу, а я обхватываю руками колени.
— Я заберу свою подушку.
Он останавливается, положив руку на дверную ручку.
Я улыбаюсь, немного грустно.
Я буду в его постели. Я всегда буду в его постели.
Я знаю, чего хочу. Он считает, что за нами тянется слишком большой груз прошлого, и думает, что я слишком молода. Но он увяз в своем дерьме. Он чувствует себя слишком виноватым, чтобы заявить на меня права, но и отпустить не может. Я не хочу терять время. Хочет ли он меня так же, как я его?
Я сглатываю ком в горле.
— В детстве я всегда думала, что я какая-то особенная, — говорю я.
Он всё еще стоит ко мне спиной.
— Мне говорили, что я умная, — продолжаю я. — Что я покорю мир, и все будут знать мое имя. Что я стану кем-то великим, и никто не окажется вне сферы моего влияния.
Взрослые говорят каждому ребенку, что он значим. Мы хотим в это верить.
— Но дело в том... — продолжаю я, — что я не уникальна. Я никогда не была такой уж умной. Я никогда не стану ни астронавтом, ни капитаном корабля, ни профессором биологии или философии. Я не выдающаяся спортсменка, и мне вполне достаточно смотреть на горы, оперы и Аляску просто по телевизору.
Ничего из этого я не хотела от жизни. Я не хочу ничего из того, чего меня учили хотеть.
— Никто не вспомнит обо мне после моей смерти, — говорю я, — и я никогда не стану той, о ком дети будут учить в школе.
Я опускаю глаза; щеки заливает жар, пульс болезненно колотится.
— Я просто хочу любить тебя, — всё, что я могу, — это шептать. — И уж это я буду делать безупречно.
34
Мейкон
Я выхожу из комнаты, с силой захлопывая за собой дверь. Вдавливаю основания ладоней в глаза, пытаясь сдержать слезы. Боже, как же я, блядь, тебя люблю.
Она идеальна.
И я без тени сомнения знаю, что не должен ее удерживать. Она ничего не знает обо всех возможностях, которые перед ней открыты. Через пять лет она уже не будет меня любить. Я вообще серьезно? Я хочу от нее ребенка?
Я не хочу, чтобы у нее был ребенок от кого-то другого.
К черту всё. Возможно, это и есть конец.
Это конец.
Я не могу остановиться. Я даже пытаться не буду, и если однажды я покончу с собой, то это будет не из-за того, что у меня в голове творится дерьмо. Это произойдет после того, как я разрушу ее жизнь, потому что, несмотря на всё то, что пойдет не так, время, проведенное с ней, будет того стоить.