Настоящий мужчина так не поступает.
Я скрежещу зубами. Она права. Убедиться в том, что я всегда буду рядом с ней, — вот что на первом месте.
Я опускаю нож и отпускаю Майло. Обхватываю ее руками, прижимаю к себе и впиваюсь губами в ее рот, сжимая ее затылок и держа так крепко, что она стонет.
Боже, как я ее люблю. Я зарываюсь лицом в ее волосы. Я так сильно ее люблю.
— Ты умный, — шепчет она мне на ухо. — Ты придумаешь, как от него избавиться. Выжди время.
Чертовски верно. Я прижимаю ее к себе, целуя в лоб.
— Наслаждайся своей шлюхой, — цедит Майло. — Грязный кусок Болотного дерьма.
Сжав кулаки, я отстраняюсь от Крисджен, не сводя с нее глаз.
И она всё понимает.
— Мейкон...
— Я его не убью, — я целую ее еще раз, а затем задвигаю себе за спину, бросаю нож, хватаю Прайса за воротник и обрушиваю кулак ему на лицо.
— О, Иисусе, — ворчит моя сестра.
Майло падает на настил моста, а я снова поднимаю его и бью так сильно, что костяшки пронзает боль, словно меня ударили ножом.
Я толкаю его к Сантосу.
— Закинь его в пикап.
Он закидывает его на плечо и уносит с моста. Мы все идем следом.
— Что ты делаешь? — спрашивает Крисджен.
— Просто отвожу его домой.
Мы забираемся в кабину пикапа; Сантос и Майло в кузове вместе с Далласом и Трейсом, женщины — на заднем сиденье.
Арми ведет машину; начинает накрапывать дождь, но мы добираемся до центра Сент-Кармен еще до того, как он превращается в ливень. Мы проезжаем мимо ресторанов, магазина одежды, где работала Лив, и рыбацкой лодки «Харбор-Пойнт». Проезжаем кольцевую развязку.
Люди едят под навесами на тротуарах и провожают нас взглядами; полагаю, их внимание привлекает мой пикап, а не наша скорость. Вкатившись на парковочное место, Арми игнорирует паркомат, и мы оба выпрыгиваем, направляясь к заднему борту. Откинув его, я забираю Майло у Сантоса и даже не утруждаю себя тем, чтобы поставить его на ноги. Волоча его, пока он брыкается и пытается нащупать опору, я тащу его к полицейскому участку и вижу, как Чавес медленно спускается по ступенькам.
Я бросаю Майло у подножия лестницы.
— Передай своему начальству, чтобы держали свой мусор подальше от Залива, — говорю я офицеру.
Майло сплевывает кровь, кашляя и пытаясь встать.
— Арестуйте его, — брызжет он слюной.
— Заткнись, — предупреждает его Чавес.
Майло с трудом поднимается на ноги.
— Арестуйте их!
Я поворачиваюсь, нахожу взглядом Крисджен, но тут ее глаза расширяются от ужаса.
— Мейкон!
Я оглядываюсь и вижу Майло, летящего на меня с занесенным кулаком. Он сбивает меня с ног, моя скула врезается в асфальт. Я морщусь, боль от рассеченной кожи расползается по лицу, как огонь. Пытаюсь подняться, тряся головой, чтобы прояснить сознание, но краем глаза замечаю движение и успеваю перехватить его ногу за мгновение до удара.
Я хватаю его, дергаю на себя, поднимаюсь и впечатываю кулак ему в челюсть.
Он падает на землю, а я встаю на ноги; вокруг нас собирается толпа. Чавес так и стоит на ступеньках.
Я кружу вокруг Майло, ожидая его следующей попытки.
Он поднимается, фокусирует на мне взгляд, а затем... Срывается с места и бросается на меня. Врезаясь в меня, он валит нас обоих на асфальт, и я чувствую, как гравий впивается мне в ногу. Локти скрежещут по дороге.
Мы перекатываемся, я оказываюсь сверху; кровь из раны на лице капает мне на одежду. Я наношу один удар.
А затем еще один. Его глаза закатываются, я встаю, беру его за шиворот и тащу обратно к ступенькам.
Чавес смотрит на парня сверху вниз, не делая попыток ему помочь.
Я делаю шаг назад, затем еще один. И еще.
Майло глуп, но он боец. С теми, кто не знает, когда остановиться, всегда весело. В следующий раз будет особенно приятно, потому что он станет старше. Как и его друг Каллум Эймс. Свалить их будет настоящим вызовом. Слава богу.
Я прислоняюсь к заднему борту пикапа, глядя на посетителей ресторанов; полицейские высыпают из участка, а Болотные, работающие в их заведениях, замирают с подносами в руках.
Лив держит Клэй за руку, а я притягиваю Крисджен к себе, закидывая руку ей на плечи.
— Я так, блядь, сильно тебя люблю, — шепчу я.
Она откидывает голову мне на грудь.
— Я так и подозревала.
И я улыбаюсь, целуя ее волосы.
На следующее утро мы всё еще не спали.
Мы проговорили всю ночь: о любимых праздниках, худших воспоминаниях, о том, верим ли мы в Бога, о моей любимой части ее тела и о том, почему счет за электричество вырос более чем в два раза с тех пор, как она начала оставаться здесь в последние пару месяцев. Мы сошлись во мнении. Всё дело в ее долгих горячих душах.