И много времени мы провели в молчании. Часы молчания. Но нам всё-таки нужно вылезти из этой постели. Хотя бы ради того, чтобы я мог с нетерпением ждать ее сегодня вечером.
Я прижимаю ее к себе, легко поглаживая спину.
— Нам стоит подождать с детьми, — говорю я. — Хорошо?
Я не хочу говорить об этом сейчас, но она может воспринять мои предыдущие слова как призыв отказаться от противозачаточных.
— Ты их хочешь? — спрашиваю я ее.
Она поднимает на меня глаза и кивает:
— А ты?
— Думаю, да, — мне почти тридцать два. Я не хочу быть старым отцом, но и плохим тоже быть не хочу. — Мне стоит... Мне нужно немного времени.
Сегодня я чувствую себя хорошо. В последнее время мне часто бывает лучше, но это может не продлиться долго. Я не могу дать ей никаких гарантий. Я не готов к детям. Пока нет.
Она дотрагивается до моего лица:
— Я хочу, чтобы ты кое с кем поговорил.
Я ерзаю под ней. Мне правда не хочется этого делать.
— Я буду уничтожена, если с тобой что-то случится, — шепчет она. — Тебе нужен кто-то, кто знает, что делает. Попробуешь?
Я с трудом сглатываю. Я сделаю всё, о чем она попросит. Не то чтобы я был готов потерять кого-либо в своей жизни, но ее я потерять не могу. Я хочу, чтобы мы были счастливы.
Не каждый день должен быть легким, но я хочу, чтобы каждый день она знала, что я люблю ее.
— Хорошо, — отвечаю я.
Она улыбается, и я чувствую, как ее тело расслабляется в моих объятиях.
— Знаешь, со мной будет нелегко, — предупреждаю я ее.
И я имею в виду не только перепады настроения.
Она смеется:
— У меня две руки.
Она скользит по мне, садясь верхом и целуя мои губы.
— Я знаю, кто ты, — говорит она. — И я хочу каждую минуту этого.
Я сжимаю ее ягодицы, притирая ее к своему паху.
— Уверена?
— О, детка, я тоже не подарок, — она глубоко целует меня, снова и снова проникая языком в мой рот. — Но ведь тебе нравится, когда тебе выносят мозг.
Я расплываюсь в улыбке. Кажется, это мой удел.
В этот момент за дверью раздается вопль.
— А-а! — кричит кто-то.
Это был Марс?
На лестнице раздается топот, а затем я слышу Далласа:
— Убери эту одежду из сушилки!
Мы обнимаем друг друга, прислушиваясь.
— Мейкон! — кричит Трейс. — Мы не можем так жить. Нам нужна еще одна ванная. Желательно еще вчера!
Да уж, нам нужно закончить пристройку к дому, желательно еще вчера. Мы забиты под завязку.
Я зарываюсь лицом в шею Крисджен, пересматривая свое желание вообще когда-либо покидать спальню.
Но она вскакивает, садясь на меня верхом:
— О, мы можем сегодня купить рождественскую елку?
Я качаю головой:
— Я сейчас и ногой не ступлю в эту дыру.
Она одаривает меня дерзкой улыбкой и демонстрирует грудь.
— В этой дыре можно найти хорошие вещи, — она поигрывает бровями. — Ты же знаешь, что любишь захаживать в трущобы.
Я выгибаюсь навстречу, целуя ее грудь, ее шею.
— Моя маленькая принцесса с неправильной стороны путей...
Она обвивает руками мою шею, мы оба снова заводимся.
Но как раз в тот момент, когда я думаю, что успешно ее отвлек, она отстраняется и смотрит на меня сверху вниз.
— Сегодня вечером, — говорит она мне. — Мы сводим всех куда-нибудь поесть, выберем елку, уложим детей спать, а потом вломимся к Мариетт за десертом и займемся сексом на одном из столов.
Я посмеиваюсь. Отлично.
— В роликах? — с надеждой спрашиваю я.
Она широко улыбается, но потом останавливает меня, когда я снова начинаю целовать ее шею, и через плечо смотрит туда, где они валяются на полу моей спальни.
— Эй, кстати, как они оказались в твоей спальне?
Я падаю обратно на кровать, крепко зажмурив глаза.
— Ах, черт. — Блядь. Я совсем об этом забыл.
— Мейкон?
— Я могу всё объяснить, — я тру глаза. — Просто дай мне секунду...
Но она хватает меня за горло; ее глаза впиваются в меня, как пули.
— Объяснить... что?
— Ничего не было.
Она хмурится еще сильнее:
— Чего не было?
Я вскидываю руки, сдаваясь; мне безумно нравится, что она в моей постели, и я изо всех сил пытаюсь сдержать смех.
Да уж, с ней будет нелегко.
И я готов к этому на все сто.
Эпилог
Крисджен
Четыре года спустя