Я сглатываю мерзкий гнилостный привкус во рту, потому что он не ошибается. Он, блядь, никогда не ошибается, а я всегда остаюсь куском дерьма.
Судя по каждому нашему разговору за последние восемь лет, от меня вообще нет никакого толку.
Я и так чувствую себя полным идиотом. Если бы я мог вернуться назад и всё изменить, я бы надеялся, что не ввяжусь в ту драку. Не напьюсь, не позволю своему темпераменту взять верх и не изобью случайного человека так сильно из-за чего-то, чего даже не помню, что отправлю его в больницу.
Я знал, что это ошибка. Я всегда это знаю, но словно не могу себя остановить.
Я не боюсь сесть в тюрьму. Я боюсь, что это меня не изменит.
— Я облажался. — Мои глаза начинает жечь от слёз, за которые я себя блядски ненавижу. — Я постоянно лажаю.
Но он больше не удостаивает меня ни единым взглядом.
Я лезу в карман и бросаю ключи Крисджен на стол.
— Развал-схождение, тормоза, — говорю я ему, — радиатор течёт, и, держу пари, масло там густое как грязь.
Его губы кривятся, и я едва не улыбаюсь, но сдерживаюсь.
Когда я выхожу из гаража, Трейс забирается в кузов пикапа, а Арми переходит улицу уже без Декса.
— Давай ключи. — Я протягиваю руки.
Арми с улыбкой качает головой, понимая, что Мейкон победил.
Он бросает ключи, и я их ловлю.
— Не смейся, — говорю я.
— Эй, тут нечего стыдиться, — дразнит он. — Я старше тебя, а он до сих пор пугает меня до усрачки.
— И в этом нет ничего, чем можно гордиться.
— Нет, зато тем, что остался в живых, вполне можно.
Арми собирается повернуться, но я замечаю Далласа у пикапа: он бросает на нас вороватые взгляды, пытаясь запихнуть пиво в термоконтейнер до того, как Арми это увидит.
Я тяну Арми за руку, отвлекая его, чтобы дать Далласу время.
— Эй.
Арми останавливается и поворачивается ко мне.
— Тебе нужно разобраться с Арасели, — говорю я ему.
Он выглядит озадаченным:
— Она не моя девушка.
— А хочет ею быть. — Я стягиваю футболку и запихиваю её в задний карман. — К тебе она прислушается. Скажи ей, чтобы перестала творить херню, пожалуйста.
Он улыбается.
— Вроде того, как воспользоваться принцессой из Сент-Кармен? — задумчиво тянет он, потому что знает: это она порезала шины Крисджен. — Как мы все любим делать время от времени? С каких это пор ты кого-то подвозишь до дома?
— Я джентльмен.
Он выгибает бровь.
— Ну, я самый обходительный.
Он фыркает:
— Пожалуй, это правда.
— Ну, от меня джентльменских поступков точно никто не ждёт, — произносит Даллас, подходя ко мне. — Это уж наверняка.
Он ухмыляется Арми, и наш старший брат переводит взгляд с одного на другого, пока Даллас закидывает руку мне на плечо.
— Слушайте. — Арми вздыхает. — Я знаю, что вы средние дети и всё такое, но ваши бунтарские периоды уже, блядь, давно пора сворачивать, так что завязывайте, потому что я вымотан. — Затем он щёлкает Далласа по лбу. — И вытащи чёртово пиво из контейнера. Сейчас восемь утра, и я не идиот.
Он уходит; мы с Далласом направляемся к пикапу.
— А теперь можно начать пить? — ворчу я.
— В полдень. — Он сжимает мои плечи. — Будет чего с нетерпением ждать.
Он забирается в кузов к Трейсу, а я открываю кабину и забрасываю туда футболку. — Господи, как же, блядь, жарко. Думаю, сегодня переночую на пляже. Я не вынесу его дерьма следующие восемь дней.
— Мейкон доёбывается до меня почти так же часто, как до тебя, — встревает Даллас. — Мог бы и остаться побыть буфером, прежде чем мне придётся терпеть его в одиночку следующие три с половиной года.
— В чём, блядь, вечно его проблема? — бормочу я себе под нос.
— Всё изменилось в тот момент, когда ему пришлось стать нашим отцом, а не братом, — говорит Даллас.
Но я не согласен. Он никогда не был таким братом, как Арми.
— Ему нужно, блядь, отпустить это, — говорю я. — Его злость не спасёт меня от тюрьмы.
— Он не злится.
Я поворачиваюсь к Трейсу, который вдруг подаёт голос. Он перевешивается через борт пикапа, опираясь на локти.
— Он переживает, — говорит он мне. — Что, чёрт возьми, останется у Мейкона, когда мы разъедемся?
Он смотрит поверх моего плеча, и я прослеживаю за его взглядом, видя, как Мейкон вышвыривает две шины из гаража. Солнце палит ему в спину, а голова опущена, словно весит целую тонну.
— У него нет любящей женщины, — продолжает Трейс. — Нет своих детей, которые бегали бы вокруг. У него нет никого, кроме нас. Лив уехала. Ты тоже уезжаешь, — говорит он мне, затем смотрит на Далласа. — А ты как долго тут продержишься без него? — Он не ждёт ответа. — Следующим буду я, а Арми останется только из-за Декса на буксире. Что тогда Мейкон будет делать со своей жизнью?