Я сделала сегодня что-то полезное. И сделала это хорошо. Я никогда не была отличницей, а спортсменкой и того хуже, но под давлением я работаю отлично. Кто бы мог подумать.
— О, снова вы? — спрашиваю я, кладя меню перед двумя дорожными рабочими, которых только что видела за ланчем.
Тот, что справа от меня, ухмыляется; его светлый маллет торчит из-под кепки дальнобойщика, но, честно говоря, ему идет.
— Мы любим пирог, — дразнит он.
Второй смеется, а я ставлю перед ними воду, метнув взгляд на обручальное кольцо на его пальце.
— Что ж, обязательно захватите немного домой для своей жены, — отвечаю я.
Второй хихикает, и я ухожу, не оглядываясь.
Я протираю пару столиков и расставляю приборы, когда позади меня хлопает сетчатая дверь.
— Крисджен! Нам было так весело! — хвастается моя сестра. — Я обожаю эти лодки!
Что? Я оборачиваюсь и вижу, как она бежит ко мне, обхватывая меня за шею, пока я подхватываю ее на руки. Входит Жасмин Кабрера со своим пятилетним сыном и Дексом в коляске. Она присматривает за несколькими соседскими детьми, пока ее муж по полгода в разъездах, туша пожары по всей стране. Кажется, сейчас он в Аризоне.
Я сверлю Жасмин взглядом.
— Ты катала ее на аэроглиссере?
— Я сидела с ней бесплатно.
Я собираюсь что-то сказать, но закрываю рот, понимая, насколько это было неуместно — катать на такой штуке Пейсли, Декса или ее саму на четвертом месяце беременности. Сестра выглядит так, будто отлично повеселилась, и никто не умер, так что ладно.
Я усаживаю Пейсли на стул и ставлю перед ней тарелку с макаронами и сыром, которую заказала, пока остальные садятся и начинают есть. Жасмин держит сына Арми на коленях и кормит его; я смотрю на мальчика и замечаю, что его глаза голубые, в отличие от отцовских. Должно быть, они достались ему от матери. Где бы она ни была.
Он жует, глядя на меня, а я высовываю язык и скашиваю глаза. Но он продолжает просто пялиться.
Я снова смотрю на часы. Почти половина шестого.
— Ешь, малышка, — говорю я Пейсли.
Я отправляю брату сообщение: Скоро буду дома.
Затем открываю камеру и приседаю рядом с сестрой в режиме селфи. Она тут же хихикает и следует моему примеру, состроив забавную рожицу в камеру, прежде чем я делаю снимок.
Отправляю его Марсу и маме. Как будто она вообще удосужилась сегодня проверить, в безопасности ли Пейсли. Завтра дети будут в школе, так что, если я решу сделать это своей работой, будет проще. Мне не придется волноваться, что Пейсли сидит дома, а мать ее игнорирует.
— Крисджен! — кричит кто-то позади меня.
Я вздрагиваю, узнав голос Трейса. Поддавшись порыву, открываю TikTok и начинаю снимать выражения своего лица, решив, что позже смогу смонтировать из этого что-нибудь забавное.
— Крисджен! — снова ревет Трейс. Я закатываю глаза, слыша приближающийся топот нескольких пар ботинок. Поднимаю камеру и вижу его и его братьев.
— Где ужин? — спрашивает он.
Я смотрю через плечо.
— На кухне. Возьми сам. Я не собираюсь прислуживать тебе на глазах у всех.
— Тогда только наедине? — Он ослепительно улыбается, пока все они рассаживаются, и я ловлю на себе взгляд Айрона. — Я очень грязный, — кричит Трейс. — Хочешь принять душ?
Все еще держа телефон, я подхожу к его столику и забираю чаевые, оставленные посередине. Трейс встает и тянется ко мне, но я закидываю ногу за его и подсекаю, толкая его обратно на стул.
Его братья смеются, а я ухожу.
— Если он хочет тусоваться с тобой только тогда, когда на улице темно, он... — я понижаю голос до шепота, говоря в камеру, —...факбой.
— О-о-о-о-о, — Трейс смеется, как человек, умеющий проигрывать.
Арми садится с сыном на руках. Айрон, как я вижу через камеру, пялится на мою задницу.
Думаю, прошлой ночью это был он. Должно быть, он. Замечал ли он меня раньше? Ловить сигналы — это то, в чем я хороша.
Но он садится в тюрьму на три года. Почти уверена, что сейчас любая покажется ему привлекательной.
Я останавливаю запись, обрезаю видео и добавляю фоновую мелодию. Публикую и сую телефон в задний карман, краем глаза замечая, как кто-то входит.
— Эй, что ты тут делаешь? — раздается знакомый голос.
Я резко оборачиваюсь и вижу Клэй и Лив, только что переступивших порог. Широко улыбаюсь, в животе порхают бабочки, когда я обхватываю Лив руками, обнимая ее. И несмотря на то, что прошло всего восемь недель с тех пор, как она уехала учиться, глаза немного щиплет. Я не против того, что город опустел от всех, кого я знала по школе, но по ней я скучаю.