А время от времени особо важным клиентам выпадает привилегия получить доставку еды, что «Мариетт» делает далеко не для всех.
Сегодня я даже помогала на кухне перед обеденным наплывом посетителей. Почти уверена, что она чуть не выставила меня за дверь, когда я спросила: «Разве ки-лайм — это не просто лайм?» Через двадцать минут я ушла оттуда вся в поту, в полной мере осознав, что это абсолютно не так.
Если честно, мне нравится здесь работать. Я могу принести чистую вилку, долить напиток, запомнить все заказы для столика на шестерых, ничего не записывая, нести пять тарелок одновременно и доставить бисквит с креветками на восьмой стол, говядину на первый и пиво на одиннадцатый в одном волшебном и красивом танце по залу. Я наконец-то в чем-то хороша.
— Крисджен! — кричит Мариетт через окно между кухней и станцией официантов. — Я предупреждала тебя насчет роликов!
Я качусь по проходу, держа по тарелке еды в каждой руке, как профи.
Мариетт бормочет что-то по-испански, и, наверное, хорошо, что я не понимаю.
— Куда это нести? — спрашивает новенькая, Саммер.
Я ставлю бургер перед Бадом Кайлером и забираю у нее поднос свободной рукой. — Дэйви всегда берет раков.
Я ставлю блюдо перед ним и его другом, которые на этой неделе заезжают сюда на обед каждый день.
Он улыбается, и я подмигиваю.
— Нужна добавка?
Он кивает.
— Кола.
Я забираю его стакан, отдаю Саммер и отталкиваюсь, направляясь к окну и тормозя юзом влево.
— Да она на этих роликах просто летает! — восхищается Мигель Падрон.
Я мчусь за стойку, запихиваю в фартук еще несколько трубочек и наливаю третью колу, захватив два других стакана с автомата.
— Да, Мариетт, с ними я быстрее.
— Пусть носит, Мариетт! — кричит кто-то еще.
— Чтобы она могла засудить меня, когда сломает ногу? — огрызается моя начальница.
Я оставляю колу на третьем столике и кружусь на месте, катясь спиной вперед.
— Вообще-то, я бы засудила Мейкона, так как технически он владелец этого места, да и я не настолько глупа.
Чьи-то руки внезапно обхватывают меня за талию, ловя, я вздрагиваю и смотрю через плечо.
Мейкон смотрит на меня сверху вниз, и меня тут же обдает жаром его тела.
Я судорожно сглатываю в тот самый момент, когда сетчатая дверь захлопывается у него за спиной. Я чуть в него не врезалась.
Под кожей рассыпаются мурашки, а низ живота сводит. На секунду я перестаю дышать.
Он никогда ко мне не прикасался. Ни рукопожатия, ни случайного прикосновения плечом.
Я сдерживаю нервный смешок и оборачиваюсь.
— Ваш ланч готов, — говорю я ему.
Я направляюсь к стойке, чтобы забрать коробку навынос из-под мармита: я упаковала булочку отдельно от мяса, чтобы она не размокла, но он останавливает меня на полпути.
— Я не голоден, — говорит он.
Он вытаскивает почту из ячейки на стене и начинает ее просматривать.
— Разогрей это на ужин и занеси, когда будешь сегодня уходить.
Чтобы он мог снова ее выбросить?
Я прячу руки в карманы. Я не придала этому особого значения, когда на прошлой неделе заметила нетронутую еду в мусорном баке в гараже, но за то время, что я здесь работаю, он забирал свой ланч всего дважды. В остальные разы он оставался нетронутым на верстаке в гараже. Он не присоединялся к парням за ужином, и я ему ничего не приносила. Насколько я знаю, никто из «Мариетт» тоже. Понятия не имею, завтракает ли он. Его братья едят за семерых. Что с ним происходит?
Он просматривает конверты, засовывает их обратно в ячейку и направляется к двери на кухню. Я отступаю в сторону, замечая, как его взгляд на секунду опускается на ролики, прежде чем он исчезает.
Следом заходят Трейс и Арми; первый кричит:
— Еда!
— Как дела? — спрашивают их из-за столика, мимо которого они проходят.
— Привет, мужик. — Трейс пожимает кому-то руку.
Со всех сторон сыплются приветствия.
— Хей!
— Как оно?
— Завтра, да?
— Начинаем разогреваться с самого утра, детка! — Трейс хлопает в ладоши над головой.
Завтра они устраивают вечеринку. Последний вечер Айрона. Хэллоуин.
Я смотрю на дверь, пытаясь разглядеть, с ними ли он.
А потом он появляется. Врывается внутрь: джинсы, черная футболка, темные волосы спадают на виски, а его загорелая кожа блестит от воды, и я знаю, что это не пот. Где бы он ни работал, он везде прыгает сквозь струи газонных разбрызгивателей, чтобы охладиться. Я улыбаюсь про себя, представляя эту картину.