Он мнется, но настроение уже безвозвратно испорчено. Он застегивает ширинку и ремень, возвращая нас из маленькой ролевой игры обратно в реальность. Мне снова восемнадцать, я выпустилась и больше не учусь в католической школе, а ему двадцать, и он пытается не нажить себе врага в лице одной из лучших подруг своей сестры, прекрасно понимая, что в будущем мы еще не раз пересечемся.
— Пожалуйста, не заставляй меня чувствовать себя виноватым, — тихо просит он. — Я ведь тоже не думал, что мы эксклюзивны. Ты же не влюблена в меня, правда? Какой я идиот.
Я закрываю глаза, едва сдерживая смех, потому что он и правда идиот.
И я совершенно в него не влюблена.
Но теперь я больше не могу врать самой себе: я для него абсолютно ничего не значу и, скорее всего, просто оказалась единственной, кто ответил ему сегодня на сообщение.
Хотя он мне действительно нравился. Он так легко подыгрывал моим фантазиям, где я беру верх над тем, кто пытается подавить меня.
Я опускаю голову и тру уставшие глаза.
— Крисджен, серьезно. — Он берет меня за руку. — Прости, я не думал, что у нас всё так.
— Не извиняйся, — говорю я, вырывая руку, потому что от этого чувствую себя еще более жалкой. — Ты прав, мы же не собираемся жениться.
Я смотрю ему в глаза, мысленно произнося его имя: Трейс Йегер.
А затем имя моего бывшего парня, Майло Прайса. Двух мужчин, с которыми я спала.
Я всегда думала, что он будет только один. В двенадцать лет я представляла, как моя настоящая любовь начнется со страстных поцелуев на прибрежных скалах, пока мое платье развевается на ветру. Он должен был быть поэтом и тайным герцогом с собственным замком — я в буквальном смысле верила, что всё так и будет, потому что витала в облаках и не брала в расчет свою отчаянную жажду внимания.
Но всё вышло иначе. Когда я училась в десятом классе, нас с подругами пригласили на выпускной к одиннадцатиклассникам, который закончился на вечеринке, где я отдалась своему парню на чужой кровати, и всё это закончилось за одиннадцать минут.
Я переспала с двумя мужчинами.
И этот счет будет расти.
Трейс явно не станет последним.
— Другие парни будут делать со мной то же, что и ты, — бормочу я.
— Точь-в-точь как я?
— Наверное, еще жестче.
Он фыркает, откидываясь на сиденье.
— Ну, ты знаешь, что всё равно сможешь заезжать ко мне лет через пять-десять, когда захочешь отдохнуть от своего будущего мужа и тебе понадобится хороший, грязный секс.
Он пытается заставить меня улыбнуться, но я не поддаюсь, вместо этого отворачиваясь к окну. Через десять лет... Боже, неужели мне всё еще будет нужен он, чтобы почувствовать себя живой?
В голове мелькает образ, и я почти сразу понимаю, что это не моя мать, а я сама — с её прической, в её одежде, проживающая её жизнь.
Он снова пытается взять меня за руку.
— Иди сюда.
Я сопротивляюсь.
— Иди сюда, — шепчет он.
Но я мягко отстраняю руку прежде, чем он успевает её схватить.
Трейс из тех, кто привык угождать людям, и он терпеть не может, когда на него злятся. Это стало результатом долгих лет уклонения от четырех старших братьев — сущих торнадо во плоти.
Мейкон, Арми, Айрон и Даллас.
Его сестра Лив встречается с моей лучшей подругой Клэй, но Лив довольно спокойна по сравнению с остальными Йегерами, что, уверена, тоже является следствием долгих лет уклонения от пятерых старших братьев-торнадо. Хотя она любит их всех.
Их родители умерли с разницей в два месяца более восьми лет назад, и старший, Мейкон, был вынужден оставить армию, чтобы вернуться домой и растить младших. Старшие братья — это практически всё, что Трейс помнит из своего детства.
— Мы могли бы сходить на свидание, — предлагает он. — У тебя ведь мои деньги.
— Ты имеешь в виду свои карманные расходы? — Я вытаскиваю сложенные купюры из нагрудного кармана: снаружи двадцатка, но, зная его, внутри наверняка спрятана единичка. Вернув ему деньги, я натягиваю трусики.
Он убирает купюры обратно в карман.
— Я мужчина, который сам зарабатывает себе на жизнь, спасибо.
— Угу. И я не позволю тебе вести меня на свидание из чувства вины.
— Ну, я всё еще не против секса, — добавляет он, сверкнув своей очаровательной улыбкой. — В смысле, это всё была твоя идея, и ты меня не на шутку завела. — Он кивает на стояк в своих джинсах. — Та часть, где ты меня ограбила, была чертовски горячей.
Я заставляю себя нахмуриться, но лишь потому, что злюсь на свое желание улыбнуться. Он изо всех сил пытается поднять мне настроение, и почему-то мне хочется показать ему, что я ценю эти усилия.