— Добро пожаловать на безумное чаепитие, Шляпник.
Я поднимаю глаза и вижу приближающегося Айрона; его костюм Джона Уика выглядит слишком хорошо, чтобы не носить его каждый день. Черный костюм, белая рубашка и черный галстук — всё сидит так шикарно и идеально, словно наряд был сшит специально для него, но я знаю, что Айрон не стал бы тратить деньги на костюм по индивидуальным меркам. Его черные волосы зачесаны назад, но слегка набок, и хотя у него нет бороды, как у Киану, возможно, он выглядит даже лучше, потому что зеленые глаза парней Йегеров — это нечто особенное, когда они в черном.
— Ты отлично впишешься, — дразнит он, перефразируя цитату из «Алисы в Стране чудес».
Он берет меня за руку, Трейс отпускает меня и идет с другой стороны, пока Айрон ведет меня за собой.
— Только скажите мне, что вы тут не наливаете несовершеннолетним? — спрашиваю я их.
Трейс выгибает бровь.
— А ты останешься на ночь?
— Если она пьет, она остается, — говорит Айрон, протягивая мне другую руку. — Давай свои ключи.
Я смотрю на него.
И достаю ключ от машины, опуская его ему в ладонь.
Засунув его в карман, он снова берет меня за руку и ведет на кухню, где Г-образная стойка заставлена едой, а более короткая часть превращена в бар. Айрон берет пластиковый стаканчик, зачерпывает им лед из контейнера, а затем поднимает бутылку рома, глядя на меня, прежде чем налить.
Я киваю, и в следующее мгновение алкоголь уже плещется поверх кубиков, почти до краев заполняя стакан. У меня округляются глаза, но я ничего не говорю, когда он доливает немного имбирного эля в оставшееся место.
Он протягивает его мне, и я не могу удержаться от смеха.
— Спасибо.
Они парни, которые пьют виски и пиво. В следующий раз я сама буду смешивать себе коктейли.
Я делаю глоток, мгновенно чувствуя то предвкушение, которое приносит обещание алкоголя, когда пряность обжигает горло. Айрон наливает немного «Макаллана» на лед, Трейс открывает пиво, а песня сменяется на что-то более тяжелое. Стакан падает, содержимое разливается. Я поднимаю глаза и вижу, что гараж за кухонным окном тоже полон людей. Мейкон сидит на коричневом кожаном диване.
Он забился в угол дивана, ссутулившись, откинув голову на спинку и уставившись в пустоту.
Турин Уилкотт сидит рядом с ним, подогнув под себя ноги, и пытается привлечь его внимание. Ее рука лежит на его бедре.
— Мейкон с ней знаком? — спрашиваю я, делая глоток.
Она из Святых. Училась на несколько классов старше меня. Сейчас ей должно быть около двадцати пяти. Фигуристая, блондинка, и у нее чертова уйма денег, которые она тратит как сумасшедшая с тех пор, как рассталась со своим женихом.
Айрон отвечает:
— Понятия не имею.
Я наблюдаю, как она наклоняется ближе и скользит рукой под его футболку, касаясь живота. Его веки опускаются, когда бутылка в его руке наклоняется. «Джим Бим». Уже больше половины выпито.
Он подносит ее ко рту и делает глоток, закрывая глаза, когда алкоголь обжигает горло.
Я хмурюсь.
— Он выглядит не очень.
Айрон фыркает, бросая в свой стакан еще несколько кубиков льда.
— Он хоть раз в кои-то веки веселится.
— И не путается у нас под ногами, — добавляет Трейс.
Я перевожу взгляд с одного на другого — оба заняты тем, что отлично проводят время, и меня это задевает. Я снова смотрю на Мейкона, понимая, что он, скорее всего, обматерил бы их, если бы они попытались вмешаться. Или сказали бы ему, что в последнее время он слишком много пьет.
Полагаю, они знают его лучше меня.
Я беру шот, который Айрон поднимает передо мной, мы чокаемся и залпом выпиваем. Мята обжигает горло, я закрываю глаза, чувствуя музыку под кожей. И откидываюсь на тело, которое, как я знаю, принадлежит Айрону.
Он обнимает меня одной рукой и берет свой стакан, его вторая рука покоится на моем бедре.
— Иди, — говорит он Трейсу. — Сегодня она со мной.
Я смотрю на Трейса; его взгляд мечется между мной и старшим братом. Я поворачиваюсь лицом к Айрону.
— Я с тобой? А когда это было решено?
— Вчера в холодильнике, — он склоняет голову набок. — Я мог бы получить тебя уже тогда.
Трейс проходит мимо, оставляя нас наедине. С ним я тоже не собираюсь быть.
Айрон смотрит на меня этими глазами, и мои щеки горят так, словно он касается моего лица, но он этого не делает.
Я чуть выше вздергиваю подбородок.
— Если тебе это не интересно... — он начинает отступать. — Лучше скажи мне сейчас. Через десять часов мне нужно быть в полицейском участке, и я планирую перепихнуться в последний раз. Я бы хотел, чтобы это была ты.