Я слышу шум воды в трубах и чувствую, как щекочет ноздри запах жарящегося бекона и легкий аромат сливочного масла. Сворачиваю налево, в темную пустую гостиную, и останавливаюсь на пороге кухни. Айрон возится у плиты, я собираюсь что-то сказать, но замолкаю, наблюдая за ним.
Мышцы на его спине растягиваются и напрягаются во время готовки, но плечи расслаблены, а каждое движение плавно. Тянется за солью, ставит обратно. Помешивает что-то на сковороде. Тост выскакивает, он его ловит. Всё в одном непрерывном, ровном ритме. Спокойно, безмятежно, умиротворенно.
Неподвижно.
Без бури.
Блядь.
Мой рот слегка приоткрывается, к горлу подступает ком тошноты. Сколько раз я хотела, чтобы он успокоился, но теперь всё, чего я хочу — это видеть, как он борется. Хочу знать, что искра в нем всё еще жива, не сломлена.
Он оборачивается, замечает меня, слегка улыбается, и я плюхаюсь на стул у кухонного острова. Дышать больно. Сняв стеклянную крышку с тортовницы, я слизываю немного шоколадной глазури с одного из двух оставшихся кусков десерта, который Мариетт попросила меня передать для Айрона вчера. Облизываю палец; от сладкого вкуса во рту собирается слюна.
Я тянусь за добавкой, но перед моим носом появляется вилка, и я тихонько смеюсь, забирая ее. Он готовит завтрак для всех, но я не хочу его завтрак. Он не готовит завтраки. Это делает Арми. То, что Айрон готовит еду для всех, кажется извинением, прощанием и признанием поражения. Он сможет готовить завтраки, когда вернется домой.
Я принимаюсь за еду, запихивая в рот столько шоколада, сколько могу, и наблюдаю, как он ждет около трех секунд, прежде чем рывком открыть ящик, достать еще одну вилку и присоединиться ко мне.
Мы смеемся, и я встречаюсь с ним взглядом, когда он садится напротив, и мы оба уничтожаем остатки торта.
Мы начинаем соревноваться на скорость, выясняя, кому достанется последний кусок, и я хихикаю, пока мы оба запихиваем в рот больше, чем можем прожевать и проглотить. Он накалывает последний кусочек на вилку, а я чувствую крошки вокруг рта, пока он смотрит на меня и жует.
— Нам нужно еще, — говорит он.
Я киваю, спрыгиваю с барного стула и бегу к морозилке, пока он бросается к шкафчикам. Он достает кружки и ложки, а я хватаю всё мороженое, какое только могу найти. Там галлон ванильного, немного с шоколадной крошкой и вишней, печенье с кремом и целая нетронутая упаковка клубничного.
Мы накрываем на стол, обыскивая холодильник и шкафчики в поисках всевозможных топпингов. Взбитые сливки, орехи, немного свежей черники и киви, уже нарезанные со вчерашнего вечера. Мы также находим M&M'S, горячую помадку, маршмэллоу и какую-то рождественскую посыпку, но я не могу представить, чтобы кто-то в этом доме пек печенье для Декса, поэтому стараюсь не думать о том, что она, вероятно, завалялась здесь еще с тех пор, когда Лив и Трейс были маленькими.
— Какого хрена? — слышу я откуда-то сзади.
Я поднимаю глаза и вижу Трейса, который проводит рукой по своим взъерошенным после сна волосам, осматривая стол для завтрака. На его животе всё еще виднеются засохшие остатки черной надписи от его костюма на Хэллоуин.
Он качает головой, включает какую-то музыку, садится и тут же принимается за еду, пока я открываю мороженое и втыкаю в него чистые ложки.
Играет кавер Filter на песню «Happy Together», когда входит Арми с Дексом. Следом появляется Даллас, и я сажусь рядом с Айроном в тот момент, когда заходит Мейкон; его спина уже блестит от пота после работы в гараже.
Все наполняют свои кружки, топпинги передаются по кругу; Декс видит все эти сладости и начинает дрыгать ножками.
Мейкон нависает над раковиной, моя руки, а я подбрасываю маршмэллоу в воздух и ловлю его ртом прямо перед малышом. Он хихикает.
— Легко ловить всякое дерьмо, когда у тебя большой рот, — ворчит Даллас. — А еще легче, когда некоторое дерьмо не такое большое, как другое.
Я опускаю глаза в сторону его паха, жуя свой маршмэллоу.
Трейс тихо смеется; Даллас бросает на нас обоих недовольный взгляд. Я не могу сдержать улыбку. Похоже, Трейс больше его и в этом тоже. Не уверена, почему меня это так радует. Нет, подождите. Я знаю почему.
Краем глаза замечаю движение, и все за столом на мгновение замолкают или меняют позу, когда Мейкон садится во главе стола. Арми бросает на него взгляд, я тоже начинаю поворачивать голову, но останавливаюсь. Трейс, Даллас и Айрон не смотрят ему в глаза, пока он тоже начинает накладывать мороженое в кружку.