— Подтверждаю.
Я ставлю тарелки перед двумя леди; одна из них раскраснелась так, что стала пунцовой — они точно туристки.
Оставляю кетчуп на одиннадцатом столике, забираю колу, которую оставила на барной стойке, и ставлю ее перед Сэмом Мартинесом. Он приходит сюда только тогда, когда жена кладет ему на обед сэндвичи с тунцом, которые он терпеть не может, но у него не хватает духу ей об этом сказать.
— Держите, — говорю я ему, бросая рядом с напитком чистую трубочку.
— Спасибо, милая, — он отрезает кусок стейка. — Неси еще.
— Обязательно.
В заднем кармане звонит телефон; я достаю его и вижу на экране имя Бейтмана. Отвечаю, прижимая телефон к уху, и начинаю убирать грязную посуду с двенадцатого столика.
— Привет, что случилось?
— Крисджен...
Он тяжело дышит. Я замираю.
— Прости за это, — говорит он. — Но тебе нужно приехать домой.
Я останавливаюсь, выпрямляясь.
— Что стряслось?
— Твоя мама уже на два часа опаздывает со своего обеда, — сообщает он мне. — А я говорил ей, что сегодня не могу остаться надолго.
Но я срываю фартук, бросая посуду, и спрашиваю:
— Зачем ты вообще там? Дети в школе. Мама отвезла их сегодня утром.
— Нет, — возражает он. — Сегодня какой-то день повышения квалификации для учителей, он у меня в календаре еще с августа. У детей выходной, а у меня свои дела. Твоя мама уверяла, что вернется к двум.
Я вскидываю глаза на часы над стойкой для завтраков. Уже начало пятого.
— Можешь, пожалуйста, остаться? — прошу я его. — Мне правда очень жаль, я просто...
— И твоя мама, к тому же, не платит мне уже пять недель.
Я замираю.
— Что?
Бейтман какое-то время молчит, и хотя я благодарна ему за то, что он продолжал приходить, я не могу представить, чтобы кто-то другой поступил так же. Какого хрена происходит с моими родителями?
— Прости. Это не твоя проблема, — говорит он мне, — но я не могу до нее дозвониться, и с меня хватит. Мне нужно идти.
На сегодня или насовсем? Я тяжело выдыхаю.
— О... хорошо. Я уже еду.
— Спасибо, детка.
Я вешаю трубку, оббегаю стойку и достаю свою сумку.
— Заказ готов! — кричит Мариетт.
Я набираю маму. Я не волнуюсь, но если она на пути домой, то я смогла бы остаться и хотя бы закончить свою смену. Звонок переходит на голосовую почту; я сбрасываю и тут же набираю отца, который, как я знаю, не ответит.
— Крисджен! Заказ готов!
Я жду сигнала автоответчика, сжимая телефон в руке, и отворачиваюсь от посетителей за стойкой.
— Обещаю тебе, — цежу я сквозь зубы на автоответчик отца, — однажды ты не сможешь выйти из своего блядского дома, не услышав моего имени. Ты еще пожалеешь о том, что я родилась на свет.
Я вешаю трубку, сую телефон в карман и беру рюкзак. Я не виню маму. Она всегда платила Бейтману, и если сейчас она не может этого сделать, то только из-за того, как с нами поступил отец.
Мне не нравится, как она справляется со многими вещами. У нее есть что продать. Дом. Ее драгоценности. У нее есть варианты.
И да, попытки подложить меня под кого-то — это отдельный разговор, но, по крайней мере, моя мама умеет выживать, и ничего этого не случилось бы, если бы отец не бросил нас без единого цента.
Я швыряю фартук в корзину для белья, когда Саммер останавливается рядом со мной.
— С тобой всё в порядке?
— Мне нужно идти, — я даже не смотрю на нее. — Мне правда очень жаль. Я постараюсь отработать в другой раз.
— Ты должна сегодня стоять за баром, — огрызается Арасели.
— Можно мне салфеток, пожалуйста? — кричит кто-то.
А следом звонок:
— Заказ готов!
— Серьезно? — умоляет Саммер. — Только не сейчас. У нас запара.
— Я должна, — говорю я новенькой. — Это экстренная ситуация. Знаю, я отстойно поступаю. Прости.
— Иди, — говорит мне Мариетт. — Всё нормально. Увидимся завтра.
Я бросаю на нее благодарную улыбку. Затем снова смотрю на Саммер, игнорируя Арасели.
— Я у тебя в долгу. Обещаю.
— Ага, еще в каком.
Я слегка смеюсь и замечаю пакет навынос под мармитом. Хватаю его.
— Я возьму это, — говорю я Мариетт.
Мейкона не было дома в обед, но полчаса назад мы видели, как подъехал его пикап. Мариетт, вероятно, подумала, что он проголодается.
Я выбегаю из ресторана и направляюсь к дому Йегеров. На самом деле, я не сказала Мариетт, что вообще не уверена, вернусь ли. Если Бейтману не заплатят, он не придет, и мне придется сидеть дома. Что, черт возьми, будет, если я поеду в колледж в январе?
Я сворачиваю направо, в гараж, и нахожу Далласа, Мейкона, Трейса и Арми — все они копаются в старом «Кадиллаке». Золотом, про который все знают, что он принадлежит мэру Сент-Кармен.