Но она не должна всё еще быть здесь. У нее есть выбор. Почему она выглядит так, будто барахтается на одном месте?
— Хватит быть блядским трусом, — говорит ему Арми, — и начни вымещать свою злость на тех, кто этого действительно заслуживает.
— Я не могу.
— Оставь ее в покое.
— Но я еще не добился от нее никакой реакции.
Я делаю вдох; сегодня мои плечи кажутся тяжелее.
Арми вторгается в личное пространство Далласа.
— Ты уделяешь ей чертовски много внимания для того, кто вроде как должен ее ненавидеть.
Но Даллас не отступает.
— Ты не страшный.
Не то что Мейкон, имеет в виду он.
— Ты высасываешь из меня все силы, — почти шепчет Арми, и я слышу усталость в его голосе, когда он говорит с Далласом. — Находиться рядом с тобой стало просто невыносимо, и если ты не собираешься рассказать мне, что не так, чтобы я мог помочь, тогда тебе нужно просто заткнуться. Иначе тебе не придется беспокоиться о Мейконе, потому что прямо сейчас именно я хочу свернуть твою блядскую шею.
— Значит, «Tryst Five»? — дразнит Даллас.
Но Арми парирует:
— Нет, всё еще «Tryst Six». Ты полагаешь, что незаменим. Будут и другие Йегеры.
Я не могу сдержать легкой улыбки. Никто из нас не может справиться с Далласом, кроме Мейкона, да и у того это получается только потому, что большинство из нас не до конца уверены, что Мейкон его действительно не убьет. Похоже, Арми наконец-то учится быть лидером.
Даллас ничего не отвечает, просто плюет на землю и запрыгивает в один из пикапов. Он уезжает в противоположную от Крисджен сторону, к болотам, а я не смотрю, куда направляется Арми.
Я достаю телефон, всё еще глядя вдаль, пока Клэй не берет трубку.
— Привет, — отвечает она.
— Что происходит с Крисджен? — спрашиваю я.
— А?
Я жду, слышу автомобильный гудок и понимаю, что она в машине.
Крисджен не из тех, кто что-то скрывает. Не то что моя семья. Если что-то не так, Клэй в курсе.
Наконец она вздыхает.
— Ее отец ушел. Где-то восемь месяцев назад.
Кажется, я это знал. Возможно, она намекала об этом вскользь. Наверное, я был пьян или типа того.
— Он забрал все деньги, включая ее фонд на колледж, — говорит мне Клэй. — Вот почему она не участвовала со мной в бале дебютанток прошлой весной. Она не могла себе этого позволить. Он начал новую жизнь в миле отсюда, на Бэрони-лейн, со своей любовницей, и не будет выплачивать алименты на детей, пока...
— Пока?
Она прочищает горло, вероятно, нервничая из-за того, что выдает чужой секрет, но со мной она знает, что это безопасно.
— Пока не узнает, что все дети от него, — объясняет она. — Марс выглядит...
Я киваю, заканчивая за нее:
— Не так, как Крисджен и Пейсли...
Иисусе Христе. Какой блядский мудак. У него больше денег, чем ему когда-либо понадобится, и, по крайней мере, он знает, что Крисджен — его дочь.
Я бы хотела, чтобы у вас были все деньги мира, о которых вы только мечтали, чтобы вы поняли, что это не выход.
Вся та ссора с Айроном теперь обретает больше смысла. И каков план ее матери по заботе о детях?
— Он оставил миссис Конрой дом, — объясняет Клэй, — машины и ее драгоценности, которые она может продать, но не станет.
Потому что она потратила хренову тучу времени на то, чтобы накопить на эту жизнь.
— И я слышала... — Клэй замолкает, и я слышу, как она глушит двигатель.
— Что? — настаиваю я.
Она медлит, выдыхая.
— В общем, Крисджен мне этого не говорила, но сегодня утром звонил мой отец, и... — говорит она.
Я напрягаюсь в ожидании.
— Некоторые мужчины в клубе передавали друг другу по кругу старую фотографию Крисджен? — она понижает голос, словно кто-то может услышать ее в машине. — Ту, что она, вероятно, отправила Майло еще когда они встречались в старшей школе, и он, как мудак, не стал держать это при себе. Джером Уотсон говорит, что она будет его. Ее мама, судя по всему, настаивает на этом, потому что он богат, и...
И она не может продать свои драгоценности, но может продать дочь. Да уж, пиздец.
— На том фото она была несовершеннолетней, Трейс, — объясняет Клэй. — Мой папа звонил ее маме. Звонил ее папе. Никто не отвечает. Он дождался, пока Уотсон выйдет на парковку, и разбил ему в кровь нос.
Серьезно? Хех.
— Мой папа знает Крисджен с пеленок, понимаешь? Он был очень расстроен.
— Ни о чем не беспокойся, — говорю я ей. — Скажи своему папе, чтобы он тоже не переживал. Дальше мы сами разберемся.