— А?
Конечно, она была. У них там, наверное, есть собственная квартира.
Мы заходим на кухню; свет из холодильника освещает лицо Арми, когда он достает мороженое из морозилки. Дети сидят за островом, и я начинаю доставать топпинги из шкафчика, зная, где что лежит.
— Вы здесь живете? — спрашивает мальчик. — Я думал, вы все живете в трейлерах или типа того.
— Марс... — отчитывает его Крисджен.
Но я киваю.
— Да, живем. А сюда мы просто проникли со взломом, — затем я наклоняюсь к Пейсли, прикладывая палец к губам. — Тсс...
У нее округляются глаза.
— Они не живут в трейлере, — говорит Крисджен брату, доставая кружки и ложки.
Я снимаю крышку с мороженого и начинаю накладывать.
— Мы живем в гигантском...
— Потрясающем... — добавляет Арми.
— Невероятном... — отмечает Крисджен.
— Ветхом... — говорю я Марсу.
— И гниющем... — шутит Арми, но не совсем.
— Особняке, — я плюхаю шарик мороженого в кружку.
Арми проходит позади меня, хватая своего ребенка, который лезет через столешницу.
— Там дыры в стенах, — говорит он.
— Протекающая крыша, — продолжаю я.
— Но зато на кухне идет дождь, — Крисджен ухмыляется, — и это по-своему круто.
— Там нет центрального кондиционирования, — говорю я детям, — а вода на вкус как грязь.
— А на заднем дворе валяются кости, — говорит Арми, — потому что каждое животное в радиусе десяти миль приходит к нашему дому умирать.
Марс смеется, съедая ложку мороженого.
— Во время грозы отключается свет, — рассказывает им Крисджен, — и дом всегда звучит как скрипучая ставня и пахнет утренним туманом и старым деревом.
Арми смотрит на нее через плечо; Декс пытается вырваться из его хватки.
— Полы из керамической плитки красивого красно-оранжевого цвета, а ступеньки кривые, как в домике доктора Сьюза, — она улыбается сама себе, готовя сандей для Пейсли. — Потому что они годами терпели всех мальчишек Йегеров и всех людей до них, которые бегали и топали по ним вверх-вниз и передвигали по ним мебель...
Румянец на ее щеках становится ярче с каждым словом, и я встречаюсь взглядом с Арми; мы оба замолкаем.
— И детей, которые учились по ним ползать, — продолжает она, — а на одной из ступенек посередине есть тонкая дыра длиной около трех дюймов, из-за которой я всегда боюсь посадить занозу, но я надеюсь, что ее никогда не заделают.
Я знаю эту ступеньку.
Она действительно любит наш дом, не так ли?
— А почему ты не хочешь, чтобы ее заделали? — спрашивает Пейсли.
Но Крисджен не отвечает сестре. Потому что красота в мелочах, а характер в изъянах, и этому нельзя научить или объяснить на словах — это нужно понять самому.
Я никогда не любил свой дом, но Крисджен видит его волшебным.
Арми опускает глаза, когда Декс шлепает его рукой, и я заканчиваю раскладывать мороженое.
— А как вы видите, если в грозу выключается свет? — спрашивает девочка у Крисджен.
Но я бросаю ложку для мороженого и отвечаю:
— А вот так!
Я ныряю вниз, просовываю голову между ног ее сестры и взваливаю Крисджен себе на плечи, высоко в воздух.
— Трейс!
Я прикладываю ладони Крисджен к своим глазам и слышу звонкий смех малышки.
— Не разбейте ничего, — ворчит Арми.
Я вытягиваю руки, вслепую нащупывая холодильник.
— Ничего не обещаю.
Открываю дверцу и достаю небольшой пластиковый контейнер с чем-то, чего не вижу.
— Так, это мороженое?
— Н...
— Ага! — смеется Крисджен. — Именно оно.
С другой стороны острова раздается еще больше хихиканья.
Я открываю крышку и начинаю накладывать порции в кружку.
— Крисджен! — кричит Пейсли.
Но ее старшая сестра лишь шипит:
— Тсс.
— И немного посыпки, — напеваю я, хватая что-то на ощупь похожее на оливковое масло. — Обязательно нужна посыпка!
— О нет, — стонет Пейсли.
Я слышу, как она хлопает себя ладонью по лбу.
— А теперь мне нужен шоколадный сироп, — я тянусь вправо, нащупывая емкость.
— Нет, не там, — говорит мне Крисджен, всё еще закрывая мне глаза. — Левее. Еще. Еще. Вот.
Я хватаю то, что, как я уверен, является мельницей для перца.
— Крисджен, но...
— Тсс, я знаю, что делаю, глупышка, — говорит она Пейсли. А затем командует мне: — А теперь крути.
Я улыбаюсь, радуясь, что снова слышу этот легкий тон в ее голосе.
— Ммм, это будет так вкусно, — воркую я. — Жду не дождусь.
Нащупываю ложку, опускаю ее в кружку и зачерпываю полную ложку.
— Фу-у-у, — стонет Марс.