Он отвечает после первого же гудка:
— Привет, что случилось?
— Можешь приехать за мной?
Он задерживается лишь на секунду:
— Где ты?
— Я дома. Потом объясню.
— Ты в порядке?
— Нет, я жду, — отрезаю я. — Поторопись.
Я вешаю трубку, сама кое-что собираю и меньше чем через десять минут слышу гудок на улице. Должно быть, они работали на этой стороне железнодорожных путей.
— Пошли! — кричу я детям.
Марс и Пейсли с вещами скатываются по лестнице, а я закидываю спортивную сумку на плечо и достаю из шкафа в вестибюле бейсбольную биту, пока они вываливаются на улицу.
Я забрасываю свою и их сумки в кузов пикапа и открываю заднюю дверь, запихивая их внутрь рядом с Трейсом.
— А бита зачем? — Арми смотрит на меня поверх переднего сиденья.
— Это сюрприз.
Я открываю переднюю пассажирскую дверь и забираюсь внутрь, заставляя Далласа подвинуться.
— Дай мне передохнуть, — ворчит он.
— Поезжай по Ламлайт-Глен, — говорю я Арми.
Я вижу краем глаза, как он пялится на меня, но я делаю радио погромче, как раз когда начинается песня, которая мне нравится.
Включив передачу, он жмет на газ, а я крепче сжимаю биту; мы вылетаем с моей подъездной дорожки, поворачиваем направо и выскакиваем на Ламлайт-Глен. Мои ладони потеют, но я делаю музыку еще громче, и даже Даллас просто пялится на меня так, будто не уверен, что я не убью его, если он тронет магнитолу.
— Еще один поворот направо, — приказываю я.
Арми резко закладывает вираж, и я слышу визг шин, когда он влетает на Бэрони-Лейн.
— Стой, — говорю я ему.
— Чт...
— Остановись прямо здесь! — кричу я.
Он бьет по тормозам рядом с серебристым «Бентли Континенталь», припаркованным перед причудливым кирпичным коттеджем в испанском стиле — прекрасным маленьким кусочком рая, созданным для двоих.
Я выскакиваю.
— Что ты делаешь? — кричит Арми.
Музыка гремит, ночной воздух шелестит пальмами над головой, а я отвожу биту назад и с силой обрушиваю ее на стекло водительской двери. Оно вдребезги разбивается, осыпаясь осколками, и я слышу, как в пикапе раздается отборный мат.
— Ах ты сукин сын, — говорит один.
— Мы сядем в тюрьму.
— Крисджен!
Я крепче вцепляюсь в рукоятку биты кулаками, еще раз заношу руки за голову и бью со всего размаху, пробивая конец биты сквозь лобовое стекло.
Развернувшись, я забираюсь обратно в пикап, и все пялятся на меня.
Первым заговаривает Трейс.
— Это был...?
— Угу, — отвечаю я.
— Зачем ты это сделала? — спрашивает Пейсли.
Я опускаю солнцезащитный козырек, заставляя свое дыхание выровняться, и проверяю помаду, которой на самом деле нет.
— Друг закрыл ключи в машине. Я помогала ему попасть внутрь.
И откидываю козырек обратно.
— Это была папина машина, — замечает Марс.
— Очень похожа, не так ли?
Арми фыркает, трогается с места, и я вижу, как Даллас качает головой. Трейс начинает смеяться, а я высовываю голову в окно, закрывая глаза и позволяя ветру развевать мои волосы.
— Кто хочет мороженое? — кричит Трейс.
— Я! — вопит Пейсли.
Я не повезу их завтра к родственникам. Мой отец может прислать копа, если хочет разобраться со мной из-за своего лобового стекла, и моя мать тоже может прислать копа, если захочет вернуть детей.
На следующее утро я открываю глаза, чувствуя рядом с собой тело. Мозг затуманен спросонья, и я перекатываюсь в другую сторону, чтобы освободить место и снова уснуть. Здесь чертовски жарко.
Но как только я отодвигаюсь, то приземляюсь на другое тело.
— Какого хрена? — выдыхаю я.
Моргнув, я приподнимаюсь на кровати, смотрю вниз и вижу Клэй, наполовину придавленную мной.
Она хлопает ресницами:
— Ты была так хороша.
Человек с другой стороны от меня смеется, и я поворачиваю голову через плечо, видя широко улыбающуюся Лив.
— Девчонки... — я слезаю с Клэй, и они обе взрываются смехом.
Я вырубилась в комнате Лив вместе с Пейсли, но ее я не вижу. Беру телефон, проверяю время. Всего семь утра. Протираю глаза.
— Дерьмо.
Они останавливались у Клэй. Я не ожидала увидеть их здесь.
Лив пинает меня.
— Проваливай из нашей кровати.
Я перелезаю через нее.
— Ну, кровать Айрона я занимать не собираюсь.
— Почему бы и нет? — она закидывает руки за голову, а Клэй кладет свою голову Лив на грудь. — Даллас на самом деле самый мягкий парень. Ему просто нужна любовь.
Я стряхиваю складки на своей толстовке.