— Потом, — продолжил он, будто не слыша, — ты стала… занозой. Вечно рядом, вечно смотришь, вечно споришь. Я пытался отмахнуться. Пытался не замечать.
Он шагнул ближе, и она отступила к стене.
— Но потом… я понял, что эта заноза — это всё моё сердце. Что я думаю о тебе днём и ночью. Что я не хочу, чтобы ты встречалась ни с кем. Что любой, кто к тебе подходит, вызывает во мне желание убить.
Её дыхание сбилось. Она чувствовала, как колени дрожат.
— Арт… — прошептала она.
— Я не имел права, — он закрыл глаза на миг. — Но я больше не могу врать. Я хочу тебя.
Секунды тянулись вечностью. Её сердце кричало, мысли путались. Она сама не поняла, как шагнула к нему.
— А я думала… — голос дрожал, но слова вырвались сами. — Что со мной что-то не так. Что меня никто не хочет. Что все уходят… потому что я какая-то не такая.
Его пальцы коснулись её лица, убирая слезу.
— Глупая. Я всегда хотел тебя. Просто не смел признать.
И он поцеловал её.
Не так, как в шатре. Там был взрыв, неожиданность. Здесь — осознанность. Каждое движение было как обещание. Он целовал её медленно, глубоко, так, что у неё земля уходила из-под ног. Она прижалась к нему, вцепилась в его футболку, будто боялась, что он исчезнет.
Внутри всё горело, дрожало, но уже не от страха. От желания. От правды.
Его руки скользнули по её спине, притянули ближе. Её сердце билось так, что казалось — его тоже слышно.
— Арт… — она оторвалась лишь на миг, шепча в его губы. — Я боюсь.
— Не бойся. Я с тобой.
И он снова накрыл её губы.
Они медленно переместились в спальню. Ева чувствовала каждое прикосновение, каждое движение его рук. Он был осторожен, но в его осторожности чувствовалась сила. Она впервые позволила себе не сдерживаться: улыбки сквозь слёзы, дрожь, дыхание, которое сбивалось и путалось.
Для неё это было впервые. Для него — словно наконец сорванный запрет.
В ту ночь они принадлежали только друг другу.
Когда всё стихло, она лежала рядом, укрывшись его рукой, и впервые за много лет не чувствовала себя одинокой.
А он смотрел на её лицо и думал: «Теперь пути назад нет. И я не хочу, чтобы он был».
Глава 7. Тайный роман
С тех пор всё изменилось.
Не было дня, чтобы Ева не думала о том домике за городом. О его словах. О его поцелуях. О том, как он держал её за руку так, будто отпускать — значит потерять себя.
Но в их жизни появился новый враг — время. Они могли быть вместе только украдкой.
Они встречались тайком. Вечером, когда Мария думала, что Ева задержалась на репетиции хора. Утром, когда Арт «уезжал на тренировку», а на самом деле заезжал за ней.
— Ты понимаешь, что это глупо? — сказала Ева, смеясь, когда они сидели в его машине, спрятавшись за углом от их школы.
— Конечно. — Арт обнял её, прижимая к себе. — Но плевать.
И она смеялась, и тут же ловила его поцелуй.
Но каждый раз, когда они были рядом, где-то в глубине у неё поднимался страх.
Мария.
— Она узнает, — прошептала Ева однажды, когда они сидели в его комнате, на полу, ели пиццу прямо из коробки. — Она всегда всё чувствует.
— Узнает, значит, узнает, — отрезал Арт. — Я не позволю ей встать между нами.
Ева замолчала. Ей хотелось верить, но сердце сжималось.
Были и ссоры.
— Ты слишком много контролируешь, — бросила она как-то раз, когда он запретил ей ехать с одноклассниками на концерт.
— Я знаю, какие у них планы, — резко ответил он.
— Ты не можешь решать за меня!
— Я не решаю, я защищаю.
— Это одно и то же!
Она хлопнула дверью и убежала. Но через полчаса сама вернулась. Потому что знала: за его жёсткостью прячется то, что она чувствовала сама — страх потерять.
И каждый раз ссоры заканчивались так же: поцелуями, шёпотом, смехом сквозь слёзы.
Но не все были слепы.
Анжелика, словно хищница, кружила вокруг. Она замечала взгляды. Слишком долгие задержки у дверей. Слишком много совпадений.
— Ну что, Еванглина, — как-то раз усмехнулась она, проходя мимо. — Ты стала подозрительно счастливой. Неужели кто-то всё-таки рискнул?
Ева только усмехнулась в ответ, но внутри у неё похолодело.
Ночами она лежала в постели и думала: «Сколько это продлится? Сколько времени до того, как всё рухнет?»
Арт же говорил иначе.
— Хватит думать, — шептал он, целуя её в шею. — У нас есть этот момент. Этого достаточно.
И она закрывала глаза. И верила ему. Хоть на одну ночь.