Кстати, о ней. Мысли Кристофера возвращаются в Яму, там он с трудом узнал прекрасную деву из воспоминаний Герхарда. Всего несколько дней бродячей жизни изменили её облик и принесли немало страданий. Асмодей рассказал о наказании и о том, что она сделала. Она украла у демона. Скорее всего, невеста Герхарда не отличается особым умом и сообразительностью.
Эта самая девушка все два часа не выходит из соседней комнаты, куда Кристофер попросил принести лохань и горячую воду. Если им придётся путешествовать вместе, желательно, чтобы она выглядела лучше, чем он её видел в последний раз. Девушка безропотно выполняет всё, что Кристофер говорит, но он видит, что на самом деле она не столь покладиста. Прежде чем сбежать из-под алтаря, она знала, какая расплата её ожидает. Сади не побоялась смерти. Дура. По-другому Кристофер не может объяснить её поступок. Из того, что он увидел за дни свободы, стало понятно – все люди рабы. Все поголовно. Так ангелы и демоны хотят отомстить всевышнему и терзать его любимых детей вечность. Даже если этот самый всевышний не видит их деяний. Кристофер не знает, как относиться к поголовному рабству, он не знает, держит ли его семья невольников, остался ли кто-то из его семьи.
Мысли Кристофера возвращают его домой, туда, где не было солнца и луны, туда, где была только боль. И она никогда не прекращалась, ни на мгновение, ни на одну проклятую секунду. И все это из-за сомнений. Сомнений в правильности того, что было в садах. Кристофер был одним из первых, кого поместили в ад. И самое ужасное, что там было – сны. Во снах все демоны, и низшие, и высшие, видели только одно – жизнь человечества и сады. Они видели картины о том, чего у них никогда не будет. Но боль не прекращалась даже тогда. Сон терзал не только морально, но и физически. Демоны словно носили в себе адский огонь и не могли даже вдохнуть спокойно.
Они думали, так будет вечно, но всевышний слишком много веры внёс в умы человечества. И эта вера помогла демонам покинуть ад.
Вера. Беспрецедентная и безоговорочная.
Дверь комнаты открывается, и в просторную залу выходит Сади. Девушка с интересом смотрит на демона, он стоит вполоборота и продолжает наблюдать за своими братьями. Те, в свою очередь, хоть и переговариваются, но внимания с дома не спускают.
Какое-то время Сади молча разглядывает демона. Она так и не поняла, кто он и откуда. Она хочет спросить об этом, но не знает, как демон отреагирует на её вопрос. Интересно то, что Сади его не боится. Она знает, что никому нельзя доверять, но демон спас её и даже ничего не попросил взамен. Ей и дать ему нечего. Она раб, без дома и стали.
– Что дальше? – спрашивает Сади, разглаживая невидимые складки на уродском платье.
Кристофер оборачивается и подмечает, что сейчас она выглядит куда лучше. По крайней мере чистая. Волосы ещё влажные, кожа порозовела, а из глаз винного цвета ушёл дикий ужас.
– Празднование победы.
– Я обязана идти?
– Да.
Сади поклоняется, и Кристофер закатывает глаза.
– Не надо.
– Что именно? – спрашивает девушка.
– Не стоит преклоняться мне. Да и вообще, веди себя естественно, но только когда мы наедине. Я не люблю притворную верность и выбитую болью преданность.
– Хорошо. А твои рабы…
– У меня их нет.
Сади подступает на шаг к Кристоферу и смотрит на него, как на невиданную ранее диковинку.
– Вообще? – переспрашивает она.
– Да.
– Ни одного?
Взгляд Кристофера пробегает по Сади.
– Ты. Выходит, один есть и то временно.
Сади не понимает смысла их диалога, её удивляет, что демон не хочет её поклонений. Это так странно, словно она увидела живую Проклятую Чудом Девочку.
– Я могу узнать твоё имя? – спрашивает Сади.
– Кристофер, можно просто Кристо.
Услышав имя демона, Сади прикрывает рот ладонью.
– Ты взял себе библейское имя? Богохульно.
Кристофер улыбается, а в глазах сверкает лукавство.
– Поэтому и взял.
Сади кивает и снова проходит руками по платью, которое принесли вместе с водой и лоханью. Оно максимально неудобное и громоздкое. Если его перешить, то можно одеть одну небольшую деревню.
– Наряд так себе, – говорит Кристофер.
– Знаю.
– Но лучше, чем был до этого.
Кристофер продолжает улыбаться, а Сади прожигает его взглядом. Она хочет как-то съязвить, но всё же не решается.
– Ничего не хочешь сказать? – спрашивает Кристофер.
– Хочу.
– Скажи.
– Ты странный для демона.
– Уникальный. Я уникален, принцесса.
К щекам Сади приливает румянец.