«Гарик, а, Гарик, расскажи нам свою историю, ублажи дядьку с теткой, раз уж мы все тут собрались. Ты, если что, не смущайся при красавице свои сказки сказывать, N девушка умная и любознательная, думаю, ей было бы безумно интересно услышать такой необычный рассказ, как у тебя, от первого лица»- не церемонясь и не фамильярничая, прервал едва установившееся молчание дядька Веня.
Георгий нервно прочистил горло и метнул взглядом в мою сторону. Я же постаралась принять совершенно спокойный вид, будто бы все мое существо не томилось последние сутки из-за незаконченной тревожной истории.
«Как многие за этим столом уже, наверное, помнят, - начал мужчина, - случилось это, когда мне было двенадцать. Храбрый сердцем и бесконечно пустоголовый, я половину детства мечтал стать индейцем. Помню, как отец, любитель скупать книги и оставлять их пылиться непрочитанными на полках, однажды, страдая от напавшей на него скуки, поджег табак в своей вечно дымящей смрадом трубке, дружелюбно наклонился к моему лицу и спросил, знаю ли я, кто такие индейцы. Будучи несмышленышем, я ответил, мол нет, не знаю. Тогда отец сочувственно потрепал меня огромной рукой по моей русой детской головушке и отвел в свою библиотеку, где я открыл для себя мир Жюля Верна и удивительных фантазий человека. В тот день отец мне целый вечер читал про храбрых коренных жителей Америки, живущих в полном равновесии и согласии с природой в загадочных вигвамах. Единение с отцом и открытие нового мира- мира книг, несомненно привили мою любовь к краснокожим дикарям. С тех пор у меня была заветная мечта, которая потом превратилась в твердый план. И план этот был таким: при первой же возможности сбежать от родителей, отыскать племя индейцев и примкнуть к их храброму клану. Дальше я мечтал о том, какие невероятные испытания мне придется пройти и какие жестокие жертвы мне придется принести варварским богам, чтобы те приняли меня за своего. Уже в десять лет я готов был идти на смертный бой с пещерными пауками-гигантами, свирепыми красноглазыми медведями-грызли и кровожадными ощетинившимися оборотнями. Однако, на самом деле, моими единственными реальными врагами на тот момент были гигантские отцовские ботинки, которым доставалось от меня почти каждый день. И вот одним летним деньком, маменька подозвала меня к себе, взяла на руки и понесла в карету. Сначала я не понял, куда меня несет мать, однако потом, увидев сидящего на чемоданах отца, мне смутно начиналась открываться правда. Это была моя первая долгая поездка с родителями, отчего я был безмерно счастлив. Куда мы направлялись, я не понимал, да и не хотел. Всю дорогу я докучал взрослым своим детским бессвязным лепетом, стрелял из рогатки в воробьев и дергал за подол равнодушного лакея. Отец, бывало, несколько раз давал мне по ушам, чем вызывал бурное негодование матери. Она очень жалела меня, и не хотела, чтобы ее единственного и горячо любимого сына воспитывали кулаками. Первая и последняя остановка уже была здесь, в Чайково. Сразу же меня окружила любопытная ребятня и, не желая долго возиться со взрослыми и чемоданами, я убежал в мир деревенских развлечений. И какие игры мы только не придумывали! Я был и индейцем, и ковбоем, и сумасшедшим доктором, и черным рыцарем. Но, конечно, первая роль была моей самой излюбленной. В поле у озера мы строили шалаши и дома, зачарованные храмы и мистические врата. Наша детская фантазия не знала границ, и мы реализовывали свои маленькие мечты своими ручками, пока старшие решали свои взрослые проблемы. Одним таким жарким летним днем мы с мальчишками играли в прятки. Обычная игра, о котрой знают, наверняка все. Сразу скажу, что соревнования- моя слабость, я совершенно не умею проигрывать с самого детства и готов пойти на все, чтобы в конце концов остаться победителем. И вот, когда водилой всеобщим голосованием впервые был выбран самый хитрый и бывалый деревенский мальчишка, я понял, что прятаться надо старательно. Обычно во время игр мы обходили лес стороной, но в этот раз мне показалось, что это запретное место как никакое другое поможет мне оставаться ненайденным долгое время. Пока маленький ведущий считал до шестидесяти я, подгоняемый жутким волнением, все бежал и бежал вглубь таинственного леса, бежал и бежал. Я не замечал ни колючих ветвей, злобно бьющих меня по лицу, ни оврагов, то и дело норовящих свернуть мне ноги, ни исчезающей за моей спиной протоптанной людьми тропы. Когда, наконец, мне показалось, что я убежал достаточно далеко, я остановился перевести дыхание. Голова моя гудела, а в глазах бегали мурашки. Колени дрожали: я очень сильно выдохся и, чтобы перевести дух, присел на теплый дерн. Вокруг меня царила тишина и спокойствие, и лишь изредка нарушали их дерзкие переклички птиц высоко в ветвях. Долгое время я сидел, тихо дыша, чтобы меня никто не нашел. И, действительно, меня никто не находил, и я понял, что, скорее всего, все мальчишки уже проиграли, а я один остался, а, значит, победил. Довольный собой , я шел вперед, думая, что страшный лес не такой уж и большой, и что, взобравшись на какой-нибудь холмик, я смогу увидеть, в какую сторону нужно идти, чтобы вернуться в деревню. Целый вечер я одиноко плутал в поисках того самого холмика. Несколько раз я прошел широкие луга, затем снова выходил в самую чащу. День кончался, сумерки подкрались очень незаметно. Оттоптав свои ноги, я вдруг понял, что потерялся. Потерялся один в лесу, без мамы и папы. Тогда я сел и громко заплакал, но никто не приходил меня спасать и никто даже не откликнулся на мои завывания. Когда солнце уже совсем скрылось за горизонтом, а в небе ярко зажглись первые звезды, уморенный бегом и свежим воздухом, я свернулся клубочком на мягком мху и сладко уснул. Проснулся я рано от урчания в животе. Подгоняемый, как дикий медведь, голодом, я злобно шатался от одной полянки к другой. В голове я перебирал все возможные способы приготовить мох, но не мог вспомнить и одного. Тогда меня осенило осознание того, что я ведь прямо как самый настоящий индеец, борюсь с природой за собственное выживание. Эта мысль взбодрила меня, и благодаря ей я находил в себе силы идти дальше. К моему счастью, спустя какое-то время безрезультатных поисков, передо мною расстелился огромный черничник со свежими спелыми ягодами. Я с жадностью набросился на этот лесной дар, спасший мою невинную десткую жизнь. Наевшись вдоволь, передо мной встала другая проблема: мне очень хотелось пить. Водоемов в ближайших окрестностях я не видел, да и уходить из черничника не хотелось. Мысль о новом приливе голода очень расстраивала меня и , усевшись поудобнее у низкого пня, я ст