Следующий день ознаменовался приятным открытием: после небольшого ислледования территории вокруг черничника, я обнаружил маленький ручеек, едва различимый в густых зарослях осоки и старое кострище, оставленное лесниками здесь много лет назад. Припоминая, что на картинке из книги вигвам стоял рядом с кострищем, мною было принято решение перенести строительство своего убежища прямо к тем немногим остаткам цивилизации, что мне удалось найти. На выполненние данного задания ушло несколько часов. Однако теперь у меня была и еда, и вода, что не могло не радовать. Закончив с ветками, я холоднокровно начал планирование вигвама. Самые крупные палки было решено приставить друг к другу так, чтобы они уверенно подпирали одна другую. Для большей надежности тогда же было решено крепко перевязать их ивовыми ветвями, которые легко можно было достать на старой иве около обнаруженного ручейка. Мелкими же ветками и сосновными лапами я решил закрыть пустое пространство между опорами вигвама. Не теряя времени, я начал превращать свою задумку в жизнь. И, если не судить строго двенадцатиленего мальчишку, впервые взявшегося что-то делать собственными руками в одиночку, получалось довольно-таки неплохо. Небольшое перекошенное на один бок строение к ночи уже было готово. Честно скажу: я безумно был горд собой. В моих глазах эта перекошенная гора ветвей выглядела самым настоящим замком. Снова подкрепившись ягодами, я, довольный собой, лег спать внутри своего маленького домика. Однако эта ночь была не так спокойна, как предыдущие. Едва только сон подступился ко мне, из глубины леса послышался вой. Волчий вой. Я сразу же проснулся. Я знал, что волки опасны для людей, но никогда не видел ни одного. Замерев и едва дыша, я с любопытством следил за происходящим в просветы между ветвями. Вой усиливался и перемешивался со скулящими стонами. Казалось, будто волки что-то не поделили и передрались между собой. Затем я увидел несколько десятков светящихся глаз. Они были совсем рядом. От страха у меня онемели ноги, и я лег на дно вигвама, закрыл глаза и стал в мыслях прощаться с мамой и папой. А, пока прощался, уснул. По некоему удивительному капризу судьбы, даже волки не смогли меня найти. Утром, увидев солнечный свет, я понял, что чудом жив, и теперь могу считать себя полноценным индейцем. Воспоминания же о последующий днях для меня покрыты мутной пеленой до сих пор. Сегодня я могу лишь догадываться о причине такого провала в памяти: вероятно, спустя четыре дня выживания в лесу, ягоды перестали меня насыщать в той мере, чтобы я мог с прежними силами и с ясным сознанием заниматься своими хозяйскими делами. Я помню лишь знойную духоту, потолок вигвама и колющуюся под боком траву. Большую часть дня я лежал, не двинаясь: не было сил. Когда же наступал вечер, я понемногу заставлял себя вставать, чтобы выпить воды и съесть еще ягод, от которых меня уже несколько раз рвало… Нашли меня только через десять дней. Изнеможденного, грязного и до смерти голодного. А случилось это, как и случаются многие удачи, совершенно случайно: тетка Татьяна решила отыскать хороший черничник в восточной части леса, куда мало кто заходил из-за волков. Слегка поплутав по лесной глуши, она все-таки смогла найти замечательный черничник. Здесь ее внимание сразу же привлек необычный вигвам, а, заглянув внутрь строения, она увидела и меня, свернувшегося клубочком на полу, забывшегося в полубреде. Тетка сразу же принесла меня в деревню, поселила у себя дома и собственными руками поставила на ноги. Через две недели после моего чудесного спасения приехали потрясенные родители. Помню, как мать расплакалась, увидев меня, сидящего на крылечке Татьяниного дома, играющегося с длинной палкой. Она предлагала тетке огромные деньги за мое спасение, но та отказалась…”- Георгий с уважением взглянул на улыбающуюся тетку. “А что мне эти деньги,- возразила та, - от них добра никогда не жди. А вот друзей семьи ни за какие гроши не купишь, я так считаю!” Все одобрительно закивали, а в печи уже как раз подошли ароматные черничные пироги….