Я еще какое-то время посидел за столом и старался делать уроки, но мысли мои совсем не вязались. «Кто это был? Почему она плакала? С нашей деревни ли? Не замерзла ли она без кожушка и варежек?» - эти вопросы сильно отвлекали и от арифметики, и от алгебры. Затем я лег спать и, промучившись от раздумий всю ночь, решил подойти к бабке и выплеснуть ей все, что накопилось у меня на душе. Бабка слушала меня, удивленно вскинув брови и раскрывши рот, и еще долго молчала, прежде чем ответить что-либо. Ее реакция еще больше смутила меня: «Не стоило ей ничего рассказывать, все равно думает, что я олух, потому что не смог собрать прутьев из-за какой-то девчонки!» Но спустя время бабка подозвала меня к себе, усадила на стул и, глядя в глаза, начала говорить: «То, что ты видел, здорово перепугало тебя, верно?» - «Не очень» - уныло ответил я. Бабка захохотала: «Что ж, расскажу тебе, свидетелем чего ты стал. - сказала она, странно улыбнувшись, взяла моток ниток и размеренно задвигала спицами. - Есть легенда такая, об иве, ее рассказывала мне еще моя бабка, ей - моя прабабка и так далее. Лет сто пятьдесят назад наша деревня была в три раза больше и в десять раз богаче. Из-за благоприятного расположения между реками, все торговцы стекались на большие ярмарки через нас, останавливаясь здесь на ночлег и предлагая свои заморские товары. Оттого-то и кофе у нас завелись пить, и турками пользоваться. Так вот и жила на всю деревню здесь красавица, Машкою звали, с лица хороша, а на голову дурень с дурня. Боялись замуж родители ее отдавать, дуреху такую, но еще больше боялись ее влюбчивого и пылкого сердца, ёкавшего при виде любого хорошенького мужского личика. Местные женихи ее все знали, поначалу сватались к ней, но, узнав невесту поближе, бросали это дело. И вот однажды на Витебщине решили собрать огромную ярмарку, каких раньше не было. И двинулись все, кому не лень, продавать свою огороднину или еще что. И вот остановился у нас тогда торговец Петр, черноволосый чернобровый повеса с острым языком. Долго Машеньку к нему не подпускали, но в одну ночь сбежала она с подружками и познакомилась с щеглом. Он, как парень хитрый и проницательный, сразу увидел, что Машка наша дура, да красота ее верх взяла. Влюбился в нее, да и начал свататься к родителям. А Машка и рада: все подруги от зависти чернели. Схватились родители за голову: что за Петр, какое у него приданое - никто не знал. Вырос из-под земли и сватается к дочке. А Машке-то он голову вскружил, как никто до этого: словами ласковыми ее обхаживал, цветами полевыми ее обсыпал, ручки ее белые целовал. Время шло, а родители согласия не давали. Жаль было дочку этакому проходимцу отдавать, вот и ждали, когда придет его срок и он уедет с их деревни. А, как все знают, с глаз долой - из сердца вон. Может, и с Машкой такое сработало б. Но молодые оказались хитрее. Ночью, когда все спали, убежала девчонка к своему парню, да и поженились они у озера в тайне. Свидетелями тому были их подружки да друзья. Еще неделю они так ходили, горделиво целуясь по углам, а никому из родителей ничего не сказали. Еще через неделю Петр уехал на ярмарку, обещав вернуться. И вот время шло, ярмарка давно закончилась, а прохвост не возвращался. Машенька уже вся извелась и под Рождество покаялась перед родителями, рассказала им всю правду. Те, конечно, огорчились, но и Машеньку поддерживать не стали, мол, сама решила замуж выйти, сама и ищи теперь своего жениха. Спрашивала-спрашивала Машенька всех друзей-знакомых, видели ли, знались ли с Петром, однако ответы у всех были одинаковыми: нет, никогда никто не встречал - де такого, может, мельком видели в таком-то городе, да и то вряд ли. Каждый день ходила Машенька к озеру, плакала, вспоминала Петра, его черненькие глазки и волосы, любимую улыбку и теплые ручки. Что с ним случилось? Вдруг погиб или обнищал? Машеньку терзали вопросы без ответа. Но вот одним мартовским днем почтальон принес письмо, такое скромное, маленькое, для Маши. Выхватила та бумажку у почтальона из рук, раскрыла, а там послание от Петра, мол женился он на другой, живет счастливо и ждет детишек. Глубоко перед Машенькой и ее родителями извиняется и клянется, что будет за их здоровье каждый вечер молиться… Ничего не сказала никому Машенька, всю ночь у озера проплакала и в том же озере утопилась. А следующей весной на том месте, где она сидела, пробилась ива плакучая, и выросла с годами такой согнутой, будто глядит в озеро и в воду ветви свои тянет. Говорили, что видели там Машеньку в сарафанчике под этим деревом по ночам. Плачет она по Петру, даже в подводном царстве забыть его не может. Действительно глупая девушка!» Андрюша замолчал, а мы все задумчиво посмотрели на иву. Та стояла, как и раньше, согнувшись, пуская свои ветви вниз. Вокруг стояла тишина, но нам всем начало казаться, будто слышим мы легкое всхлипывание у воды и видим вдалеке белеющее платьице.