Она торопливо пошла вдоль дома по дорожке, вопрошая у высших сил о помощи, и с облегчением выдохнула, заметив черно-белую машину у подъезда. Достала смартфон из кармана жакета и позвонила Тони.
– Джун?
– Разблокируй машину, мне нужно кое-что спрятать.
В саду послышались громкие голоса, но никто не гнался за воровкой. Машина подмигнула фарами, и Джун открыла багажник, выпуская кота и молча извиняясь, что должна оставить его в темноте.
– Джун, вы в порядке? – раздался участливый вопрос Розы, вдовы, которая вышла навстречу, и пришлось захлопнуть багажник.
– Мне было нужно принять таблетку, я антидепрессанты пью, – соврала она, одергивая манжеты блузки.
– А кто их в наше время не пьет, – посетовала Роза. Она вела себя доброжелательно, но при этом от нее вообще не исходило тепла, и Джун удивилась, как такое возможно. Красивая, но холодная. Странное ощущение, озноб от чужого взгляда.
Вместе они вернулись в дом. Бабушка Эвери и заплаканная девочка уже сидели в гостиной.
– Цезарь, кажется, спрятался от нас.
– Вот как? – изумилась Джун, проверяя мельком, не осталось ли шерсти на блузке.
– А где твой пиджак? – спросила Сара, прищурившись.
– Стало душно, оставила в машине.
– А почему... – Но малявка не успела задать новый вопрос. В комнату под руку с сиделкой вошла величественной прабабушка.
– Смотрите, что мы обнаружили в саду только что, – объявила она, показывая ошейник с поводком. Девочка с еще большим подозрением воззрилась на Джун. – А кто эта юная леди?
– Мама, это Джун Эвери, дочь Ллойда, – представил дед, и в глазах старушки отразилась целая гамма эмоций. Она поправила тюрбан, сверкая перстнями, и сердечно произнесла надтреснутым голосом:
– Очень любезно, что ты нашла время навестить нас. Я надеялась однажды познакомиться с тобой.
Джун ободряюще ей улыбнулась:
– Честно говоря, я и подумать не могла, что вы меня ждете.
– Мы собирались проведать тебя, но сначала одно, потом другое, – объяснила бабушка. – Роза связывалась с Фрэнком Андерсоном пять лет назад, чтобы узнать, как ты устроилась, и он уверил, что ты не желаешь слышать о нас. Мы и не навязывались.
– Не помню, чтобы отец упоминал о вашем звонке, – нахмурился Тони, и вдова Тристана растерянно вскинула точеные брови:
– Не посчитал нужным, я полагаю. Мы были бы очень рады, если бы Джун после тех страшных событий поселилась здесь, с нами. Но раз она предпочла другое место, не нам судить.
Роза притворялась. Являясь ассом в притворстве, Джун сразу почуяла чужое вранье. А бабушка продолжала сетовать:
– Сара часто болеет. Наш дедушка для нее вон сколько всего выстругал и слепил, чтобы играла, а она не хочет.
– Вы это сами сделали? – поразилась Джун, указывая на длинные полки.
– Конечно, он ведь скульптор. Ллойд тебе, наверное, рассказывал.
– Нет…
Бабуля окончательно приуныла.
– Время оно как вода сквозь пальцы. Годы после трагедии прошли для нас как один долгий, полный скорби день. Терять детей – нет хуже боли…
– Ну все, хватит, – сурово оборвал ее дедушка.
Что ж, не одна Джун была мастером спорта по самобичеванию. Это у них семейное.
Получив в подарок детский кулон отца, она решила, что пора уезжать, пока Цезарь не начал подавать голос.
– Тони, быстрее заводи двигатель, – шепотом попросила она, и тот вышел из дома первым. Джун тоже почти добралась до выхода, когда девочка, преследовавшая ее, вдруг громко заявила:
– Ты украла моего кота!
– Ну что ты, дорогая, у меня аллергия на шерсть, не переношу животных, а тем более котов. Я больше люблю маленьких миленьких девочек. – Джун потрепала двоюродную племяшку по щеке, искусственно улыбаясь.
Запястье не горело, Тони стер с него тяжелые воспоминания, переписал поверху новыми, светлыми, и врать получалось без проблем. «Минус 100» к статистике, зато полезное дело сделала: спасла беззащитное существо.
– Не расстраивайся, солнышко, тебе купят нового котика… Кстати, а где ты нашла Цезаря?