Странно. Что такого важного случилось?
Она последовала за суетливой вежливой сотрудницей колледжа, пытаясь угадать, в чем причина спонтанного приглашения.
Не угадала.
– Добрый день, Джун, присаживайся, – предложил ей мистер Арчибальд, человек прямолинейный и крайне строгий.
– Добрый день, мистер Арчибальд, – поздоровалась она и опустилась в кресло, расправляя шерстяную юбку на коленях.
– Джун, ты прошла огромный путь к профессии, которую избрала, и стала частью колоссального проекта профессора Делауэра. Скажи, почему ты избрала именно этот проект?
Она удивилась.
– Мне интересна тема возрождения популяции волков, это очень сложный моральный вопрос и…
– Не было ли другой причины?
– Какой, например? – насторожилась она.
– Например, личный интерес к профессору Делауэру.
На мгновение дыхание сперло, а потом Джун выпалила:
– Что?! Нет! Нет, конечно, это абсурд!
…и сразу вспомнилось предупреждение Тони, чтобы осторожнее вела себя и пресекала слухи. Но кто же мог подумать, что слухи дойдут до декана, а тем более, что он к ним прислушается.
– Мистер Арчибальд, обо мне ходит много сплетен, но уверяю, в них нет и капли истины. У нас с профессором исключительно рабочие отношения.
– Я получил иную информацию.
– Клевета!
– Если нечего скрывать, то и волноваться не стоит, не правда ли? – стальным тоном парировал мистер Арчибальд, и Джун поняла, что несдержанностью снизила свой рейтинг на «минус 100» в его глазах.
– Мне действительно нечего скрывать, – уже спокойнее сказала она, и декан надел очки, просматривая распечатку.
– Вот и прекрасно. Искренне надеюсь, что итог служебного расследования подтвердит твои слова.
– Вы собираетесь проводить расследование?!
– Да. Тебя это тревожит? – Он пристально посмотрел исподлобья, изучая, а Джун повела плечом, которое свело от напряжения.
– Нет, но это немного… оскорбительно по отношению ко мне и тем более к профессору.
– Джун, оскорбленное достоинство – это наименьшие потери в данной ситуации. Если подтвердится ваша связь, профессор Делауэр лишится своей должности, а ты – места в нашем колледже.
Наверное, шок на ее лице стал ответом на все вопросы декана, потому что он укоризненно покачал головой и тяжело вздохнул, словно вина уже была доказана.
– Уверен, все обойдется, – торопливо добавил он, а подтекстом читалось: убирайся и не позорь стены этого уважаемого заведения.
Джун мутило по дороге в лекторий. В голове шумело, сбилась радиочастота. Десятки вопросов, не оформившись в мысли, бурлили в сознании, и когда в аудитории Джун заметила Шейлу, то наконец вскипела и ринулась к этой двуличной гадине.
– Что ты наплела мистеру Арчибальду?!
Шейла сидела в первом ряду, любила внимание – но не внимание такого рода, поэтому прошипела:
– Тише, будь добра. Не понимаю, о чем ты.
Джун крепче сжала плотную шлейку сумки на плече.
– Профессора Делауэра собираются подвергнуть служебной проверке. Знаешь, по какому поводу? Еще бы ты не знала, если сама и распустила мерзкую сплетню.
Шейла изменилась в лице, и Джун процедила:
– Надеешься, что меня исключат, да?! Неужели всё из-за твоего беспозвоночного Оливера?
Староста, пунцовая то ли ярости, то ли от стыда, сдвинулась к краю скамейки, поближе к Джун.
– Как ты смеешь меня обвинять! Я бы не стала портить репутацию нашей группы.
– Если не ты, то кто? Кому ты жаловалась на меня?
– Да кто ты такая, чтобы я уделяла тебе столько внимания?! Не устраивай сцену и не… – Шейла вдруг замолчала. Уставилась на Джун и тяжело сглотнула, поправила персиковый шелковый платок на шее.
– Что?
Шейла нервно усмехнулась:
– Ерунда.
Джун нависла над ней, прищурившись:
– Ты кому-то рассказала, я же вижу. Кому?