Шейла, казалось, сама не верила, когда призналась:
– Мы вместе с Оливером посещали фонд Паркеров вчера, и миссис Паркер начала расспрашивать о тебе. Она сказала, что ты очень распущенный человек, и я…
Внутрь словно ураган ворвался, уничтожая все, что было дорого, за что Джун боролась и что имело значение. Она горько усмехнулась.
– …решила выслужиться, да? Поддакнуть, показать, какая ты достойная жительница нашей замечательной планеты по сравнению со мной? Поздравляю. Надеюсь, ты довольна.
– Но я же не знала, что она придаст значение моим словам! – Шейла попыталась ухватить Джун за руку, но сейчас не было желания спорить, а тем более слушать чужие оправдания. Джун быстро вышла из аудитории, пока не началась лекция. Отвратительное чувство грязи душило, слезы подбирались не к глазам, а сразу к сердцу, угрожая затопить, и приходилось сбежать на свежий воздух.
Первая мысль была: позвонить Тони. Но если бы сейчас Джун услышала его заботливый голос, то разрыдалась бы и нажаловалась на миссис Паркер, как маленькая. Не хватало испортить отношения между Андерсонами и Паркерами окончательно. Они ведь бизнес-партнеры, и очень важно, чтобы ими и оставались.
Она глубоко вдохнула и набрала номер Холли, но подруга оказалась занята на репетиции. Голос Сиенны на заднем фоне добил, расстроил еще сильнее.
Сиенна Голдман – мечта, а не девушка, она явно не позволяла распространять о себе сплетни, потому что уважала себя. А Джун… кому и что она доказывала, когда не обращала внимания на грязные слухи?
Она проматывала список номеров, сожалея, что нельзя встретиться с Мел или Чейзом, которые в школе всегда умели найти правильные слова в трудную минуту. Оставалась последняя надежда.
– Але, Уитни, ты занята? – хрипло спросила она, прижимая смартфон к уху и забрасывая сумку в свою машину. – Тогда давай немного поболтаем, попьем кофе, в «Руке Конхобара».
До встречи с Крисом оставалось полтора часа, за это время нужно было прийти в себя. Она отправила Тони смс-ку, что задержится на встрече с друзьями, и поехала в паб.
Уитни прибыла минут через тридцать, ворвалась, как ветер, остудив энтузиазмом кипящий мозг Джун. Длинные светлые волосы с рыжинкой, янтарные глаза, вздернутый нос – Уитни не менялась с годами, оставаясь милой и сумасбродной. Она совершенно не представляла, что делать со своей жизнью, но зато точно знала, как и кому правильно жить. Из нее вышла бы хорошая повелительница мира.
Уитни села на диван напротив, расстегивая короткую золотистую куртку, и широко улыбнулась, но улыбка сразу погасла.
– Что случилось?
Делиться подробностями своих бед с Уитни – значит, делиться со всем миром; эта теория давно была проверена на практике. Нет, спасибо, повторять старые ошибки Джун не собиралась. Она обтянула тонкий серый свитер и небрежно взмахнула рукой:
– Ничего, устала очень. В универе проблемы, хочется отвлечься от суеты. Расскажи, как ты.
Уитни закатила глаза к потолку.
– Заблокировала Люка на днях. Пусть обижается, но терпеть его претензии не было сил. Мы друг другу вообще ничего не обещали, а теперь я худший человек на земле. Оказывается, я водила за нос бедного мальчика. Ничего себе мальчик! Двадцать два года, рост под два метра!
– Я просила Тони поговорить с ним, чтобы…
– Зачем?! – Уитни дернулась, как от удара. – Не стоило, я ведь его уже заблокировала. Люку только повод дай прицепиться ко мне снова.
– Ой… я хотела как лучше.
– Ничего, надеюсь, Тони забыл. Позвоню ему вечером, попрошу, чтобы не поднимал эту тему больше.
Уитни заказала цветочного чая и, понимая, что Джун кислая, как лимон, начала веселить, в шутливой форме рассказывая о фанатке ее отца, которая пыталась пробраться к ним на ранчо на прошлых выходных.
– …мама как раз прогуливалась верхом на Хане.
Ханом звали огромного вороного, любимчика тети Летти.
– …она заметила девушку, которая кралась в направлении дома, и подъехала к ней, чтобы спросить, не заблудилась ли та. Незнакомка завизжала и впала в истерику. Пришлось к врачу ее везти, у нее был жуткий стресс.
Джун всегда нравилось слушать о жизни Майлзов, и время пролетело незаметно: часы показывали 16:50. Закусив губу, она побарабанила пальцами по чашке, из которой давно выпила кофе, и попросила: