– Тони сказал, ты об этом мечтала.
Джун давно переросла школьную мечту работать у мистера Уиллоби, но предложение пролилось елейным маслом на ее попранную гордость.
– Спасибо, я подумаю, – растрогано ответила она, умолчав о том, что из универа ее, скорее всего, выгонят еще до начала нового семестра.
«Минус один» в статистику вранья, «плюс один» – к вежливости.
Когда явился мистер Кларксон, Тони и Джун, не сговариваясь, зажали его в углу и минут десять доказывали, что выполнили условие Фрэнка и если Кларксон не даст положительного заключения, то они снова запишутся к нему на терапию и будут испытывать его терпение до конца дней.
Психолог осуждающе покачал головой, поправил уголок красного платка в верхнем кармашке клетчатого пиджака, но так ничего и не сказал, кроме: «Кхм». Он выхватил дольку лимона из чужого стакана, который забыли на столике, и натирая руки, отправился к мистеру Уиллоби.
– Что ж. Мы сделали всё, что смогли, – вздохнул Тони. Он чмокнул Джун в нос и вернулся к обязанностям хозяина, а она следующие пару часов только и восклицала: о боже, Холли! Мистер Беккет, миссис Беккет!
А потом:
– Кайден, неужели ты не работаешь сегодня?!
– Сам удивился.
– Давай познакомлю тебя с Холли, поможешь ей дом из имбирного печенья украсить помадкой и сахарной пудрой.
Чейз уснул, уставший после перелета: он из Аргентины вернулся – поэтому Холли сражалась с имбирным домиком одна.
– Холли... Беккет? – оживился Кай. – Показывай, куда идти.
В доме и в саду играла музыка, гости продолжали прибывать, и Джун уже охрипла от восклицаний к тому моменту, когда увидела в холле Фрейю.
– Я думала, ты в Лондоне отмечаешь, с мамой!
– Она приехала ко мне. Вон она, прическу у зеркала поправляет. Тони нас пригласил.
Сердце трепыхнулось.
Джун ожидала увидеть эффектную диву, вроде Бейонсе, но Ванда оказалась невысокой, худощавой, на первый взгляд обычной русоволосой женщиной. Однако ее глаза… у нее были чудесные, ясные голубые глаза, в которых эмоции читались легко. Она произнесла в волнении:
– Здравствуй, Джун, – и добавила тихо: – Как же ты на него похожа… Он столько рассказывал о тебе. Кажется, я с тобой давно знакома.
Джун протянула гостье обе руки, и та пожала их. Они замолчали, разделяя печаль по утраченной любви, у Ванды – к мужчине, у Джун – к отцу.
– Прости меня, пожалуйста, – сдавленно сказала миссис Синклер. – Я не хотела, чтобы всё так закончилось.
Джун мимолетно улыбнулась, возражая:
– Ну что вы, какое закончилось? Всё только начинается.
Чтобы отвлечь гостью от скорби по прошлому, Джун отправила ее на помощь взмыленному Генри, который занимался подготовкой небесных инсталляций. Небо было затянуто тучами, но световые дроны напомнят о том, что звезды всегда там, над нашими головами, стоит лишь остановиться на мгновение и посмотреть наверх.
До собрания с поверенным оставалось минут десять, когда на первый этаж спустился Крис, с влажными непричесанными волосами, в спортивном костюме Тони.
Паркер с четверга находился в доме и в основном спал.
– Привет, – с обычной улыбкой на бледном лице поздоровался он и пояснил: – Поеду домой, переоденусь. У Тони нет моего размера смокинга. И кстати. Спасибо, что вернула запонки.
У Джун щеки вспыхнули от стыда, она загорелась от ступней до макушки, и вальяжно уперев одну руку в бок, второй махнула:
– Ерунда! Не стоит благодарности.
– Расслабься, Джун, все хорошо. О, вот и катастрофа бежит. Посторонись, честной народ! Майлз на полной скорости, – снисходительно-насмешливым тоном произнес Крис и отступил, давая дорогу Уитни, которая объявила, запыхавшись:
– Пора, Джун! Все в сборе. Поверенный просил позвать тебя.
– Да-да, иду… Увидимся за ужином, Крис.
Уитни вздрогнула и в замешательстве отпрыгнула на шаг.