– Ой, мамочки, Паркер! Не узнала тебя без глянцевой упаковки.
Но Принц проигнорировал чужое замечание.
– До встречи, Джун, – чопорно ответил он и направился к выходу, а Уитни нахмурилась.
– Что это с ним?
– Ему сердце разбили.
– Сердце? Оно у него есть?!
– По крайней мере, было, – вздохнула Джун, а подруга снова оглянулась, задумчиво изучая парадную дверь, в которую только что вышел Крис.
– Надо же. Как старит людей разбитое сердце.
– Ему двадцать два!
– А выглядит на все двадцать пять. Седина в волосах и мрак в потухших глазах.
– Какая седина? Это влага, он только из душа! – Джун рассмеялась, забавляясь тому, с каким постоянством Уитни придумывала новые «шпильки» в адрес Криса. Как в старые-добрые времена, когда они вместе отмечали праздники.
Хорошие были времена.
В столовой уже собрались Тони, Генри, Майлзы… и чета Паркеров, при виде которых Джун чуть было не повернула обратно. Когда они приехали?! Проскользнули незаметно, хоть бы предупредил кто-нибудь! Но отступать в собственном доме было бы позором, поэтому Джун вскинула подбородок и прошествовала на место рядом с Тони.
– Итак, начнем, – глянув на часы, распорядился поверенный. – Мистер Кларксон, каким будет ваш вердикт?
Джун затаила дыхание, сжала руку Тони и…
– Положительным.
…выдохнула.
– Замечательно. Поставьте подпись вот здесь и продолжим. – Нотариус подвинул к мистеру Кларксону страницу с фирменный бланком, а сам взял большой серый конверт, который лежал перед ним, и разорвал пополам.
– Что вы делаете?! – всполошились все, кто сидел за длинным столом.
– На случай, если бы Тони и Джун не выполнили требование, Фрэнк оставил второй документ, отменяющий данное требование. Но поскольку второй документ не понадобился, я его порвал.
– То есть, нам было необязательно мириться? – поразилась Джун.
– Совершенно верно.
– Мы с Фрэнком придумали это условие прошлой весной, когда обсуждали ваше будущее, – пояснил мистер Кларксон. – Фрэнк не сомневался, что вы справитесь, и действительно. Общая цель сплотила вас быстрее, чем годы самокопания.
Тони потер щеку и усмехнулся:
– Черт.
– Я не до конца понимаю, что происходит. Почему меня пригласили? – разозлилась миссис Паркер, и поверенный вскинул густые брови, протирая очки белым платком:
– Сейчас вы все узнаете. Итак. Сначала я зачитаю короткое обращение Фрэнка, затем вручу письма, вы их прочтете. Далее я оглашу завещание, и после этого мы все сможем вернуться к празднованию Сочельника.
Джун сильнее сжала руку Тони, переплетая пальцы, и он подмигнул в ответ, чтобы не нервничала.
Нотариус прочистил горло, надел очки и с торжественным видом вскрыл один из конвертов. Внимательно обвел взглядом всех собравшихся, развернул страницу и зачитал:
– Нэнси, я знаю, что ты там и слышишь меня. Оставь Джун в покое, ради бога, я знаю, что ты не даешь ей жизни. Вспомни о том, как часто мы помогали друг другу. Помоги мне в последний раз: отстань от Джун. Я понимаю, ты хочешь как лучше, но Иден-Парк – это не твои заботы. Обещаю, что буду являться к тебе в кошмарах, если ты не прислушаешься к моей просьбе. Береги себя. Скучаю. С Рождеством.
Поверенный замолчал и зашуршал другими документами, а миссис Паркер, которая к этому моменту успела покрыться красными пятнами, оскорбленно спросила:
– Мы с супругом свободны?
– Нет, вы включены в список наследников.
Каждому, кто сидел за столом, вручили по конверту с письмом. Не дожидаясь, когда ей передадут специальный нож из стерлингового серебра, Джун в нетерпении разорвала бумажный край. Письмо оказалось сложенным в пухлую гармошку, и первая надпись гласила:
«Привет, милая».
Привет, Фрэнк.
В носу защипало. Джун перевернула верхний край заледеневшими пальцами и прочла дальше:
«Здорово я подколол Нэнси, да?»
Губы дрогнули в улыбке, слезы навернулись на глаза.
«Иден-Парк – твой дом. 50% – официально».
Она несколько раз прочла, чтобы убедиться, правильно ли поняла фразу, и ахнула.