– Наша собственная линия шоколада, весной запустим. Моби и Дик первую пробу тебе приготовили для дегустации. Нравится?
Волнение окатило прохладной волной.
– Выглядит как произведение искусства, жалко пробовать.
– Давай помогу, – ответил заботливый Тони и, вытащив кубик шоколада, провел уголком по ее губам. Она приоткрыла рот и откусила немного.
Горько-сладкий вкус, мягкая вишня…
Аромат мяты и бергамота.
– М-м, очень вкусно, – восхитилась она.
Будущий мистер Джун склонился к ней и поцеловал, с серьезным видом вынося вердикт:
– Согласен.
Она покраснела, довольная, и деловито подтащила к краю плоскую упаковку, подарок Фрэнка. Сорвала с нее зелено-серую подарочную бумагу и аккуратно сняла крышку.
– Вау, – сказал Тони. – Надо же.
Это оказался не рисованный портрет, а большая фотография 50х30 см. Судя по заваленному горизонту и черно-белой гамме, Генри постарался.
Снимок был сделан ровно год назад.
Джун, с пледом на плечах, сидит в кресле на террасе; длинные черные кудри прикрыты большой шапкой с помпоном, в руках – кружка, из которой виднеются маршмеллоу; она мечтательно смотрит вверх, пытаясь поймать губами снежинку: первый и последний в том году снег пошел.
На заднем фоне, слегка размытые, топчутся Фрэнк, Уитни и тетя Летти – общаются, радуются...
А Тони смотрит на Джун. Одетый в теплый свитер и джинсы, он стоит в шаге от нее, сложив руки на груди и опершись бедром о бетонную балюстраду. И его теплый серый взгляд настолько пронзительно-умилённый, что даже не верится, что в те времена они враждовали.
Может, потому что врагами они, в общем-то, никогда и не были. Он были врагами-наоборот – парень, который пах Рождеством, и девушка с ароматом лета.
Конец февраля. 51-й день рождения Фрэнка
Джун
В рабочем кабинете было тихо и уютно. Рассвет еще не наступил, горела лампа на столе.
Укутанная в свободный, теплый халат, Джун прощалась с прошлым. Она решила сбросить камень с души и сдать старый пошарпанный чемодан с комиксами в благотворительный магазин. Последний раз перебрала журналы, аккуратно сложила и закрыла чемодан.
Всё.
Папины рубашки тоже пусть уходят в новые руки – в руки Ванды Синклер, которой они пригодятся в минуты душевного одиночества. Джун больше не собиралась их носить. Переболела. До того, как прочитала письмо-из-мусорки, отец казался призрачным идеалом; после того как прочитала – подлым предателем. А сейчас… если бы ее спросили сейчас, каким был Ллойд Эвери, то она сказала бы: это был вечно мятущийся дух, который распылялся на два континента, а в итоге любил всех по чуть-чуть, но никого – достаточно. Так случается, когда не хватает смелости сделать выбор.
Джун сняла тяжелый чемодан на пол и присела на край деревянного кресла. Взяла чистый лист из полки, золотистую ручку и, закусив губу, старательно вывела слова.
«Мама. Спасибо за письмо, которое ты написала три года назад, оно мне очень помогло. Знай, что я не одна, я здорова, у меня все хорошо. Через год я получу университетский диплом и буду заботиться о дикой природе. А ты, пожалуйста, позаботься о себе. Твоя дочь, Джун».
Содержательно, без лишней личной информации, без страданий. То, что надо.
Она отложила страницу, чтобы подсохли чернила, и взяла новую, для второго письма. Его Джун не планировала отправлять почтой. Из него она собиралась сделать кораблик и пустить по реке за колодцем желаний.
Столько всего хотелось рассказать…
О том, что в блокноте с новой статистикой вранья – сплошной прогресс. И о том, как приятно было после Рождества получить извинения от декана и вернуться в родной универ, где никто теперь не смеет оскорблять Джун Эвери – потому что она не позволяет. Ее выбрали старостой курса вместо Оливера Поттса, который сдал «значок шерифа» после благотворительного вечера в фонде Паркеров, и теперь раз в неделю Шейла должна отчитываться перед Джун на собраниях старост.
А Цезарь, живший в заповеднике рядом с лабораторией профессора Делауэра, слишком одомашнился, бедняжка. Джун привозила его один раз в Иден-Парк, и вчера он пришел сюда пешком. Выследил, следопыт. Не зря стал ключевой фигурой в раскрытии дела о преднамеренном убийстве Тристана Эвери, тихая-скромная жена которого расчетливо отомстила мужу за неверность.