Камера!
О боже, камера ведь включена.
Джун на подрагивающих ногах подошла к стене и… вздохнула с облегчением, потому что батарея села. Пришлось снять камеру со штатива и тихонько, на цыпочках выбраться из библиотеки.
То, что случилось, напоминало приступ безумия. От одной мысли снова суставы начало крутить, как в горячке. Джун остановилась посреди коридора и глубоко вдохнула, зажмурившись.
Тони отверг ее, но определенно точно хотел. Она в этом сейчас не сомневалась. А для начала и этого достаточно… Стоп. Для начала – чего?
Кто бы знал.
Джун вернулась к себе, поставила камеру на зарядку и легла спать рядом с Уитни, которая скрутилась котенком на самом краю. Она всегда так спала: едва не падая с кровати.
Как быть с тем, что миссис Паркер распускает слухи о Джун в местном обществе? Какого мнения о ней Крис? Что происходит с Мелани? Все эти вопросы утратили актуальность. В сознании осталось только одно: дыхание Тони и его шепот.
Я с ума от тебя схожу, Джун.
Она тоже сошла с ума. Потому что хотелось вернуться в библиотеку, к Тони, и сделать то, о чем он просил.
Хотелось опуститься перед ним на колени.
Она накрыла голову подушкой, но образ страстного сероглазого парня никуда не делся. Его голос звучал в мыслях. Аромат Рождества впитался в кожу.
Джун провела пальцами по щекам, по губам – саднившим, впервые искусанным не ею самой – и улыбнулась.
– Господи, мне нравится Тони Андерсон, – ошарашенно прошептала она, зная, что соврала: он ей не нравился. Она его…
Джун задержала дыхание, пресекая мысль, и медленно выдохнула.
Она его ненавидела-наоборот.
– Джун! Джун!
Настойчивый стук в дверь и громкий голос Генри вырвали из нездорового, туманного сна. Она спустила ноги с кровати и побрела к двери, но потом резко остановилась: на ней был вчерашний костюм. Быстро набросив халат, Джун открыла дверь.
– Что случилось, Генри?
– Фрэнк требует, чтобы ты к нему немедленно зашла.
Ясно. О миссис Паркер собирается говорить. Что ж…
– Хорошо, только переоденусь, – храбро кивнула она.
– В этом нет нужды. Фрэнк уезжает через полчаса в срочную командировку в Лондон, он очень просит, чтобы ты поторопилась.
– Ладно.
Уитни в комнате уже не было: настенные часы показывали 10:20. Придется позже позвонить, объяснить путаную правду об отношениях с Тони. Не хватало, чтобы вспыльчивая Уитни оклеветала его перед своими родителями. Она может.
Джун потуже затянула пояс халата и пригладила всклокоченную копну волос. Внутри снова возродилось ядовитое, отвратительное воспоминание: миссис Паркер нажаловалась Фрэнку вчера. Теперь всем на свете будет известно, кто такая Джун Эвери. Сбылось то, чего она так опасалась долгие годы. Придется уехать, чтобы не смотреть людям в глаза…
А с другой стороны, она и так собиралась перебраться в город на время учебы. Может, еще обойдется… Может, не все так плохо.
Войдя в кабинет Фрэнка, Джун просияла, увидев Тони. Она с обожанием облизала его беглым взглядом и едва не споткнулась. В вырезе его футболки, на шее, красовалась отметина ее поцелуя.
Не смей краснеть, приказала себе Джун. Она взволнованно вцепилась в пояс халата и бодро поздоровалась:
– Доброе утро!
Но Тони не разделил ее радости. Он вскинул бровь и скептически уточнил:
– Хорошо выспалась?
– Да, прекрасно, – соврала она, и Тони ухмыльнулся. Снова ты лжешь, означало знакомое выражение лица.
Это задело, дернуло за нерв.
– Ну слава богу, вернулась старая-добрая Бэмби-Джун, а то я вчера испугался, не вселился ли в тебя чужой дух, – протянул Тони, и она по привычке собралась плюнуть ядом в ответ, когда в кабинет размашистым шагом вошел Фрэнк. Он был в замшевом дорожном костюме, который всегда надевал в дальние поездки.
– Доброе утро, Джун, – холодно поздоровался опекун. Он обошел массивный стол, открыл полку и бросил наверх какой-то конверт, а потом… достал видеокамеру.
Сердце остановилось.
Взгляд не отрывался от камеры, но потом переместился к конверту: что-то показалось знакомым… он был разорван пополам. И склеен скотчем.