Горечь полыхнула в сердце, и Джун сняла с лица маску, скомкала и бросила в мусорку у кровати.
Жалость Тони оказалась еще хуже его презрения. Он ее, как бездомного кота, приласкал. А она и рада была. Еще и о Люке соврала: теоретически, он не был ей парнем, они даже не встречались ни разу. Пришлось записать минус 1 к статистике вранья. Рядом с Тони показатели катились в бездну.
Я не один, и ты не одна, сказал он. Тогда почему чертовски одиноко сейчас?
Она даже испугалась, вспомнив, что, вообще-то, и правда не одна: Люк на связи. Стало стыдно общаться с одним парнем, а думать о другом, поэтому Джун напечатала виновато:
«Буду счастлива спасти тебя от одиночества».
«Это обнадеживает. И как именно ты будешь меня спасать?»
Ого. Подтекст прозрачен, как стекло. Джун смутилась, натягивая одеяло повыше, до самого подбородка. Не стоило реагировать на провокацию, но мысли о Тони нужно было немедленно заглушить, иначе снова приснится и испортит настроение. Поэтому Джун отважилась из отчаяния:
«А как тебе нравится?»
«Громко».
Давление подскочило от резкого воспоминания.
Тони, его лихорадочный взгляд, горячая кожа. Боже, Джун, ты меня оглушила.
Она нахмурилась, прикрыв глаза, и сглотнула собственный стон, который плавно осел внизу живота, отозвавшись жаром между ног.
Хотелось написать Люку, что он связался с озабоченной идиоткой, но вместо этого Джун облизала губы и напечатала, пока смелость не испарилась:
«Отлично. Все, как я люблю».
Ответа долго не было. Она напряженно ждала. Может, не стоило настолько откровенно?
«Холли, ты первая девушка за долгое время, к которой меня влечет. Не думай, что я легкомысленный, ладно?»
Джун улыбнулась. Какой же он обалденно-классный.
«Люк, а я не девушка-вамп, хоть и пытаюсь казаться. На самом деле, я ужасно нервничаю», – легко призналась она. Быстро открыла приложение и внесла «+1» к борьбе с враньем.
Похоже, жизнь налаживалась.
«Ты в постели?»
Она покраснела. Даже уши и губы загорелись.
«Да».
«Что на тебе надето?»
«Только халат», – негнущимися пальцами набрала ответ, заранее пожалев об этом.
«Ты мне доверяешь?»
Стало душно от резкой недостачи кислорода.
«Да. Но… я не готова», – пошла она на попятную, запаниковав.
«А по-моему, ты готова. По-моему, ты тяжело дышишь и хочешь, чтобы я раздвинул твои ноги и проверил пальцами, насколько ты горячая».
Джун включила «микрофон», чтобы система напечатала сообщение за нее: руки не слушались от волнения – и громко возмутилась:
«Люк! Прекрати!!!»
«…что именно? Заводить тебя? Тогда не будь такой податливой, пока я стягиваю с тебя халат. Он шелковый? Что если я свяжу им твои руки за спиной, когда возьму тебя?.. Ты выгнешься мне навстречу?»
Джун не хотела, но слышала голос Тони, словно он был рядом и шептал эти сумасшедшие слова ей на ухо.
Она зажмурилась и упала на подушку, лицом вниз.
Как же ей стало плохо. Нестерпимо, невыносимо, жарко.
«Да. Я хочу чувствовать тебя. Чтобы мне нечем было дышать», – хрипло сказала она, сдаваясь, и согнула ноги в коленях.
«В пятницу. Ты будешь задыхаться подо мной в пятницу. От твоей кухни к утру ничего не останется. А до тех пор не смей себя трогать. Натяни свою самую закрытую пижаму – и не смей себя трогать».
Шух – как в холодное озеро нырнула. У Джун даже голова разболелась. Она недоверчиво воззрилась на экран, возмущенная и растерянная, и тут же села на кровати.
«Да ты бог облома!» – воскликнула она.
«Зато в пятницу ты станешь называть меня просто: о мой бог».
Джун зажмурилась – и рассмеялась, изгоняя туман из мыслей. Никто не мог рассмешить ее так, как Люк. А самое удивительное, что она действительно была не против зайти с ним дальше, чем просто поцелуи. И собиралась она сделать это не на зло младшему Андерсону, который назвал ее сегодня невменяемой, а потом пожалел из чувства долга. Нет, она действительно должна попытаться. Должна оторвать свою душу от человека, который считал ее никем.
А вдруг получится, благодаря Люку? А вдруг?!