Холли пригладила белые локоны, встряхнула головой и насмешливо посмотрела на Саймона. Тот дремал. Он всегда перед выступлением дремал минут двадцать.
– Со мной будет Люк, – напомнила Джун.
– Ах, да, будущий хирург. Кто бы мог подумать, что этот сладкий пирожок тебя зацепит. Я утром квартиру не узнала, думала, опять в чужом доме проснулась.
Джун навела порядок накануне, чтобы не напугать Люка. Он обещал разгромить кухню, а там громить было уже нечего, пришлось потрудиться, чтобы восстановить комнату.
– Понимаешь, я всю жизнь ждала того, кто подарит мне крылья. Возможно, Люк – именно тот, кого я искала, – призналась Джун.
– Ох, детка. Осторожнее. Ждать, что кто-то подарит тебе крылья – то же самое, что ждать, кто бы подарил тебе почку. Надежнее самой отрастить, иначе так и будешь ползать, пока какой-нибудь мудак лапши на уши не навешает и не растопчет. Люк мне сразу не понравился, у меня чутье на незрелых эгоистов.
Джун сложила руки в молитвенном жесте и попросила, сделав жалобное лицо:
– Пожалуйста-пожалуйста, будь к нему добрее, ради меня. После выступления мы с ним впервые увидимся, поможешь мне объяснить, почему у меня волосы черные, а не белые.
– Если не дурак, то все поймет, не нервничай, – успокоила Холли, растирая ей плечи.
Нервы и правда шалили. И от волнения перед выступлением, и вообще. Руки заледенели даже в варежках.
В клубе сегодня вечером собралась тьма народа. «Макбет» был, с одной стороны, модным местом, с другой – андеграундным. Сюда массово слетались студенты, которым хотелось хорошенько оторваться, но бюджет не позволял пойти в более дорогие клубы. Идеальное место для начинающей группы, чтобы набрать аудиторию.
Мистер Беккет пришел за кулисы, чтобы подбодрить. Он заявился в огромной толстовке с капюшоном, небритый, как и днем, в темных очках.
– Удачи, – сказал он, и Джун запаниковала.
– А если я забуду слова, все испорчу?
– Тогда сбрось одежду и прыгай в толпу, у меня на концертах это всегда срабатывает, – посоветовал он на полном серьезе, и Холли возмутилась:
– Па-ап!
– Ладно, ладно. Не сорви голос, милая.
Милая…
Джун сразу подумала о Фрэнке, увидела его карие глаза.
Почему она легко вспоминала его, а о родном отце не могла думать? Может, потому что наизусть выучила склеенное скотчем письмо, которое написала она? Может, потому что Фрэнк оказался единственным близким человеком, который не разбил малышке Бэмби сердце?
Так. Стоп. Опять тлен в сознание пробивается.
Джун подтянула повыше тугой корсет, отряхнула короткую, пышную черную юбку и еще раз натерла до блеска ботфорты на высокой платформе.
Она походила на готическую демонессу, в то время как Холли оделась во все белое, подчеркивая большую грудь и сглаживая худые бедра. Подруга была выше Джун, поэтому белые ботфорты выбрала без платформы.
– Мы выглядим дешево, – пожаловалась Холли. – Нужно всерьез заняться костюмами. И кстати. Стоило бы поменять название группы. «Dreams of June». Как тебе?
– Подумай еще.
– Минут пять осталось, кто хочет в уборную, самое время сбегать, – громогласно заявил Саймон, глядя на Джун. – Ты бледная какая-то, отравилась что ли?
– Нет. Я почти ничего не ела сегодня. В обед салата поклевала.
– Ясно. Тогда воды глотни, – протянул он ей бутылку.
Пока Холли полоскала горло и настраивала голос, Джун занималась самовнушением. У меня все получится. А если не получится, то и черт с ним. Это не конец света, без конца повторяла она, и когда пришла пора выходить на сцену, то уже не волновалась так сильно. Она цеплялась за мысли о Фрэнке, и дышать было легче.
Тони
– С одной стороны, она в моем вкусе. С другой, слишком заносчивая. Даже не знаю, стоит ли она моих потраченных нервов, – рассуждал Люк, пока они пробирались через толпу поближе к сцене. На часах 19:59. Все, как обещал.
Тони даже заморочился выбором одежды. Серый блейзер, черная футболка с принтом разбитого сердца, тесные черные джинсы.
Вид приличный, настроение так себе.
– С третьей стороны, она вообще не меня ждет, а тебя. Но с четвертой, вдруг она меня увидит и влюбится? Не смогу же я ей отказать, – мучился иллюзией выбора Люк.