Глава 10
Джун
И как только осмелилась предложить такое?
Стать друзьями.
Но в панике слова сами сорвались с языка, когда поняла, что еще один поцелуй – и наступит конец света, она отдастся этому притягательному парню душой и телом прямо в машине, рассыплется в звездную пыль, осядет у его ног и останется ничем. Никем. И прости-прощай, уверенная в себе Джун Эвери, здравствуй, самоедство.
Она затаилась на сиденье, смущенная, но счастливая, с искрой надежды в сердце. Щеки горели. Всё горело.
– Твоя машина здесь? – спросил Тони. Он улыбался до сих пор, то и дело обводя кончиком языка нижнюю губу.
Улыбающийся Энтони Уильям Андерсон – это отдельный вид искусства. Энтонизм.
Точно, подумала Джун. У меня энтонизм головного мозга.
– Джун, ты услышала вопрос?
– А?
– Твоя машина здесь?
– Нет, я с Холли приехала. Машина у мистера Беккета в поместье осталась, – ответила она, находясь под гипнозом последних событий. – Мы с Холли вместе живем, снимаем квартиру.
– Ты никогда об этом не упоминала.
– Ты не спрашивал.
– А ты бы ответила?
– Нет.
– Поэтому и не спрашивал.
Джун фыркнула, чтобы не занудствовал.
Она часто размышляла о том, почему они с Тони вообще стали врагами. Причин набралось много, но главная – одна: потому что не говорили друг другу правды. Джун боялась, а Тони не видел в ней достойного человека, чтобы утруждаться.
От этого настолько шокирующей оказалась его готовность пойти навстречу.
Но могут ли враги стать друзьями? Могут ли совпасть красное и холодное, учитывая, что они не лосось?
Голова гудела от пережитых эмоций, хотелось снова забраться руками под футболку Тони и словить биение его сердца.
Разбитого сердца.
Оказывается, его тоже мучила их отчужденность. Или наврал, чтобы соблазнить?
Нет, холодного расчета в Тони никогда не было. Иронии в избытке, а вот цинизма куда меньше, чем требуется бизнес-акуле… Впрочем, акулы – существа не циничные. А значит, великому Тони Андерсону действительно не наплевать на Бэмби-Джун.
Она поежилась и растерла продрогшие плечи. Тони проследил за движением ее рук, снял серый блейзер и набросил на нее, мимолетно коснувшись щеки, а затем вышел из машины и пересел на место водителя.
– Едем к тебе?
– Да, наверное. – Джун назвала адрес, и вскоре они вместе поднялись на второй этаж серого каменного дома. Ключ она всегда носила под чехлом смартфона, вместе с банковской картой. Не любила сумочки.
– Хочешь пить? – предложила она, когда они вошли в квартиру.
– От чая не откажусь, – вежливо ответил Тони.
Бо-о-же. Вежливо. Ответил. Тони.
Чудеса все-таки случаются.
По дороге на кухню Джун мельком глянула в зеркало на стене и содрогнулась: вид у нее был тот еще. Густые черные стрелки на глазах слегка поплыли, а волосы лежали взбитой копной. Зато кухня сверкала чистотой. Особенно диван.
– У меня есть зеленый и фруктовый.
– Зеленый, – выбрал Тони.
Она включила винтажный электрический чайник и нашла глиняную кружку.
Сам факт, что Тони Андерсон, миллионер-плейбой, сидел на кухне в этой съемной квартирке, казался утопией. И хотя высокие потолки с декоративными узорами и модные кирпичные стены создавали уютную атмосферу, диван был неудобным для сна. Джун не представляла, как можно уложить Тони на неудобный диван. У него ведь спина будет утром болеть. Это же не Чейз, который засыпал где попало, хоть в спираль мог скрутиться на полу.
Кстати, о Чейзе. Друг наведывался в гости раз в год, обычно зимой, и спал в комнате Холли… они скручивались в спираль вместе. Между ними случилась страсть с первого взгляда, переросшая в связь без обязательств. Они легко сходились и так же легко расходились. Джун поражалась, насколько спокойно здоровые люди относились к личной жизни. Не то, что всякие там вампирши, которые загонялись ого-го как даже по поводу дивана…
– О чем думаешь? – спросил Тони, и Джун выпустила ложечку от неожиданности, расплескав чай. Быстро промокнула поверхность бумажной салфеткой и поставила кружку на стол перед гостем.