Когда-то давно упрямство было для Тони вроде защитного механизма. Он хотел Джун, но не хотел ее любить, поэтому до последнего держался, не впускал в душу. Но в ту проклятую ночь после Летнего бала система не выдержала нагрузки. С тех пор ему не давали покоя мысли о том, что Джун встретит кого-то, вроде Криса или Чейза, и исчезнет навсегда. Этот страх укоренился в нем, потому и эмоции не получилось сдержать. Черт… Он сожалел, что психанул на пустом месте. Он не хотел делать ей больно, просто он ее…
Он ее любил.
Боль острым углом вспорола сердце, и ярость ушла, одна только пустота осталась, да еще это проклятое ноющее чувство, которое не получилось ни выкорчевать, ни заменить.
– Что же ты не сказал, что она и есть Палпатин? – спросил догадливый Люк, который захмелел от пары стопок.
Текила, голубая агава. Чертовы летучие мыши… Как теперь напиться, не чувствуя себя преступником?
– Она не Палпатин, – возразил Тони и нашел на полке электронную сигарету, которую оставил там утром. – Она неосознанно это делает. Чувствует опасность и сбегает. Защищается от меня… Я – от нее, она – от меня. Так и живем.
– Они со школы враждуют, – поддержала разговор Уитни, и Люк сразу переметнулся в лагерь поклонников малышки Майлз, позабыв о том, что еще час назад капал слюнями в сторону Холли Беккет. Но там ему ловить нечего, он этого не мог не понимать. Впрочем, с Уитни надеяться тоже не на что. Она, может, и неопытная, но точно не пустышка.
– Даже не думай, – предупредил приятеля Тони, но Люк поразил его неожиданным ответом:
– Честно? Я бы и хотел подумать о чем-нибудь хорошем, но перед глазами висят эти долбанные летучие мыши. – Он с неприязнью взглянул на бутылку текилы и попросил Уитни: – Не проводишь меня в комнату? Я забыл дорогу.
– Конечно, – тут же согласилась малявка, и Тони остался один. Опять один. Да что ж это такое? Целый дом людей, вон Летти с Колином не знают, притворяться спящими или нет. Все комнаты заняты. А он один.
Вот что значит – неудачно предложить игру. За пять минут все перессорились.
Супер.
Джун
Утром «постояльцы» шале выглядели взъерошенными и унылыми. Как и вчера, объявили о возможном снегопаде, поэтому было решено погулять по поселку, полюбоваться тихими улочками и выпить местного кофе, а после обеда улететь, чтобы не застрять на материке.
Но общаться с Тони не было ни малейшего желания, поэтому Джун осталась в шале вместе с обиженным на весь мир Люком, у которого, как и у нее, болели ноги. Она не собиралась делать вид, что все прекрасно и великолепно, когда на душе кошки скребли. Два часа обратного перелета – вполне достаточно для свидания с Тони. Да и чего она снаружи не видела-то? Подумаешь, курорт! Обычный уютный горный поселок, который сияет огнями, скрипит снегом и манит горячим капучино и шоколадными конфетами.
Пффф. Как-нибудь перебьюсь.
Впрочем, глядя на сутулые плечи Люка и его вытянутое, бледное лицо, слушая монотонную речь, Джун сто раз пожалела, что повела себя так же глупо, как и он – то есть, из гордости отказалась от удовольствия.
Паршивое ощущение.
Зато давний план сбылся на 100%: она провела день с Люком Найтом. Настоящим Люком, который не имел ничего общего с тем обалденным парнем из чата… Парень из чата в это время наслаждался скандинавским гостеприимством в компании ее друзей. И был абсолютно прав.
К моменту, когда она села в самолет, голова раскалывалась. Джун старалась вообще ни о чем не думать, чтобы не провоцировать приступ мигрени, и в итоге «перелетное» свидание с Тони прошло в режиме взаимного игнора.
Потрясающе отдохнули.
В Эдинбурге она, пряча сожаление, с высокомерным видом села в такси вместе с Чейзом и Холли и уехала домой.
– Не хочешь рассказать, что между вами происходит? – спросила подруга, когда они втроем сидели на кухне в родной квартире.
– Все сложно.
– Это я поняла, – хмыкнула та и передернула плечами. – Чейз, принеси, мне, пожалуйста, плед.
После душа Холли всегда мерзла.
Чейз вышел из комнаты, а прозорливая подруга с упреком спросила: