– По какому вопросу? – с вежливым безразличием поинтересовался охранник, отвлекаясь от экрана компьютера.
– По важному. У меня есть дополнительная информация о Тони Андерсоне.
Охранник позвонил в редакцию и выслушал ответ.
– Простите, но мистера Хёрста не интересует ваше предложение. – Он почесал бороду и пояснил: – Вы уже третья сегодня. У всех есть информация о Тони Андерсоне.
Джун положила на стойку газету и ткнула пальцем в свое зернистое лицо на снимке.
– Я не уйду, пока не увижу автора этой статьи. Я подам на него в суд, если он меня не примет, – отчеканила Джун, и охранник перевел взгляд со снимка к ней и назад.
– О. Погодите… Как вас зовут?
– Джун Эвери.
Он снова позвонил, и на этот раз ей позволили подняться в редакцию.
Табличка «Кайден Хёрст» на двери кабинета вызвала у Джун приступ злости, и она уверенно потянула за ручку, готовая сжечь врага живьем. Переступила порог кабинета – и от удивления споткнулась.
Кошмарный запах фастфуда смешивался с сильным ароматом пряной туалетной воды и сладким освежителем для воздуха. Парень лет двадцати пяти, не больше, громко общался по видеосвязи с кем-то. Он был одет в грязную потную футболку и рваные джинсы. И порвал их явно не дизайнер.
В комнате не оказалось ни одного кресла, только раскладушка подозрительного качества. Парень работал стоя. Он мельком глянул на Джун и махнул рукой, мол, ожидайте. Она покорно кивнула, свесила на пол сумку с ноутбуком и расправила плечи. Обнаглев, подошла к окну и распахнула настежь, чтобы впустить свежий воздух.
Кайден наконец договорил. Он выдохнул, потер покрасневшие глаза, посмотрел на Джун.
– Я слушаю.
– Вы оклеветали Тони Андерсона, – уже не так уверенно заявила она.
– Да, это моя работа.
Джун опешила.
– Я подам на вас в суд. Вы опубликовали наш снимок… Откуда он у вас? Вы там были?
– Мне его продал один из студентов. Ты в следующий раз головой думай, прежде чем целоваться на публике, ладно?
– Тони – хороший человек. Он потерял отца, а вы пишете о нем гадости!
– О нем и хуже писали. Ну кто нормальный поверит в эту чушь? А дураки порадуются, жалко тебе, что ли?
Кайден хлебнул холодного кофе из кружки, которую нашел под папкой, и порылся в полке, вытягивая свежую футболку.
– Слушай, у меня выдалось тяжелое утро. Если собираешься подавать в суд, на здоровье. Но знай: мне жаль, если сильно задел тебя… Джун, кажется?
– Да.
– Приятно познакомиться. Кайден, – он протянул руку, и она машинально пожала, сбитая с толку обаянием парня. – Передай привет малышу Андерсону. И читай поменьше бульварного дерьма.
Спустя пять минут Джун, как в тумане, шла по улице, все еще находясь под действием необъяснимого влияния Кайдена. Он ее словно загипнотизировал. Высший уровень наглости! Восхитительно.
Джун посмотрела на ключ от машины, который держала в руке, и вдруг застыла.
О боже.
Тетя Летиция ведь увидит газету!
И Генри. И все-все-все.
Они поверят, если соврать, что на фотографии не Тони, а кто-то другой?
Погруженная в мысли, Джун дошла до парковки и поехала на «свидание». Она так загналась происходящим, что не туда свернула и плутала по улицам, пока через сто лет ни добралась до бизнес-центра Anderson&Son.
Джун раньше часто наведывалась к Фрэнку, и сейчас сотрудники ее узнавали, здоровались, косо не смотрели. Наверное, не читали «бульварное дерьмо». Предпочитали финансовые журналы.
Она воспряла духом.
– Нет, мы не рассмотрим их заявку, пока не покажут отчеты по старым проектам. – Строгий, бархатистый голос заставил ее затаить дыхание.
Тони выглядел взрослым мальчишкой, стоя посреди просторной светлой комнаты в брюках и серой рубашке и бросая маленький мячик в стену. Тот отбивался и возвращался в руку хозяина.
– Экологические риски слишком высокие, такой проект идет вразрез с нашей политикой. Мне плевать, что Фрэнк был другом этого хитрого засранца, у Фрэнка миллион друзей… Да, хорошо, узнай до завтра.