– Спасибо.
Она почувствовала себя очень необычно. Фрейя была ей чужим человеком, более того, она – скорее всего – стала новым увлечением Тони. Но у Джун не появилось ни зависти, ни обиды. Только чистый свет, нетронутый, как первый снег. Приятное ощущение, теплое.
К счастью, занятия еще не закончились: предстоял практикум на ферме, где выхаживали раненых скакунов, – то, что нужно, чтобы избавиться от мерзкого запаха Оливера. В итоге, к началу свидания №11 Джун совершенно успокоилась.
На улице завывал резкий северный ветер, и в кафе у набережной, в восточном районе Лит, за чашкой горячего шоколада ее быстро разморило после трудного дня.
– Как дела в универе? – по традиции спросил Тони, пристально наблюдая, как она языком ловит маршмеллоу из чашки.
– Прекрасно, – ответила она полуправду и смутилась, облизав губы. Странно, раньше вроде не замечала, чтобы он настолько внимательно следил за судьбой зефирок… Может, показалось?
– Еще три осталось, – развеял он сомнения, но Джун не посмела к ним притронуться, лишь сглотнула внезапный прилив волнения и отодвинула кружку.
– Кхм… я наелась.
– А я – нет, – многозначительно ответил этот нахал, все еще глядя на ее рот.
Пришлось сделать вид, что оглохла и ничего не поняла…
Позже, вернувшись домой, Джун и вовсе забыла об Оливере, погрузившись в заботы Холли. Та придумала очередное название для группы, осталось «всего лишь» треки написать для первого альбома.
– «50 Days of June»[1]. Как тебе? Так группу назовем.
Узнав, зачем Джун встречается с Тони каждый день, подруга не могла найти себе места и искала, куда бы пристроить счастливую цифру 50.
– Не назовем, а ты назовешь. Меня не втягивай, пожалуйста.
– Не понимаю, о чем ты, – невинно похлопала ресницами «заноза» Беккет.
Конечно, Джун любила обсуждать рабочие вопросы, нравилось наблюдать, как буквально на глазах рождалась магия – музыка. Джун чувствовала себя феей-крестной, которая подтолкнула подопечную на великие свершения. Но посвятить свою жизнь сцене?.. Это вряд ли. Выступать в клубах, а тем более ездить с турами по стране в будущем – точно нет. Джун любила петь, но никогда не мечтала стать певицей.
Зато мистер Беккет воодушевился. Он испытал истинное облегчение от того, что его дочь наконец-то нашла свое звучание. К концу недели он организовал встречу в студии звукозаписи, и Джун с затаенной гордостью наблюдала, как техник делает пробную запись голоса Холли.
Постепенно жизнь принимала форму шоколадной конфеты с начинкой: такие же четкие контуры, видимая простота, но что внутри – непонятно. Да еще и Уитни нагнетала. Она не могла отойти от шока, что, во-первых, Джун не пригласила ее в «Макбет» на выступление, а во-вторых, что не упомянула о поцелуе с Тони.
– Вы встречаетесь? – спросила она.
– Мы всего лишь поддались эмоциям, Уитни, не драматизируй.
– Между вами всегда эмоции. Согласись, это подозрительно.
– Мы просто пытаемся подружиться, ради Фрэнка.
– И как?
– Кажется, мы не безнадежны, – сказала Джун чистую правду.
Что-то неуловимо изменилось в поведении Тони в последние дни. Он стал… спокойнее. Постоянно улыбался, шутил, ухаживал и больше не пытался заигрывать. Вел себя, как друг. Неужто Фрейя была причиной хорошего настроения? А может, другие девушки? Но он ни о ком не упоминал в разговоре, и неизвестность тяготила. Хотелось разломить конфету и проверить, что внутри.
Но ломать было строго-настрого запрещено правилами договора о дружбе.
***
На выходных они выбрались в небольшой заповедник на северо-запад, и Джун без умолку болтала в машине. Общение перестало напрягать и казалось самой естественной вещью на свете.
В заповеднике, переобувшись в резиновые сапоги, они пешком преодолели пять миль к озеру, где располагался исследовательский центр: там профессор Делауэр работал над научным проектом. Джун ему помогала.
– Он выступает за то, чтобы вернуть популяцию волков в Шотландию. Их здесь истребили еще несколько веков назад.
– Опасная затея.
– Да, но сегодня не составит труда следить за развитием стаи.