Сейчас снова пошлет. Сделает вид, что ничего не понимает.
Тони постучал три раза и сунул руки в карманы брюк, дожидаясь.
Джун открыла на счет «шесть», широко распахнув дверь. Тонкие плечи больше не были прикрыты блейзером, волосы собраны в небрежный пучок на затылке. В болотных глазах нет болота. И наивный вопрос:
– Да?
Издевается.
– Пришел пожелать спокойной ночи. Тебе что-нибудь нужно?
Пригласи ты меня, Бэмби, разреши переступить порог в твой мир.
– Нет, спасибо. Всё есть.
– Точно? – настаивал он.
Она сцепила руки в замок и сказала:
– Вроде бы, всего хватает. Я уже отопление включила.
…и пожирающий взгляд не отводит… Она теперь постоянно на него так смотрела: как удав на кролика. Тони в ее присутствии есть нормально не мог, потому что горло сводило судорогой. Кларксон сразу все понял. Да и кто бы не понял?
Кажется, не понимала сама Джун. А точнее, притворялась. Боялась задавать вопросы.
Спроси меня. Ну давай, спроси, ты же хочешь знать, есть ли у меня другая девушка. И я скажу, что никого нет. Только ты, чужих лиц не помню и помнить не хочу.
Но она молчала…
Благо, еще одна тема для разговора имелась в запасе.
– Кстати, Элиза, дочка Генри, в самое ближайшее время собирается произвести потомство.
– Точно! Обязательно куплю ей подарок.
– Я уже купил.
– Это хорошо.
– Неплохо, да... кхм…
– Ну-у, спокойной ночи, – отшила его Джун после неловкой паузы.
Мысленно пробив кулаком стену, он сухо улыбнулся:
– До завтра.
Дверь закрылась, и Тони прислонился к ней спиной, усмехнувшись. Не успели приехать в Иден-Парк, а Бэмби уже хлопнула дверью у него перед носом.
Классика жизни.
Он отправился к себе, проверил сообщения, принял холодный душ. Спать не хотелось, возвращаться в город тоже. Спустившись на первый этаж, Тони свернул в библиотеку… Покурить, если заначка все еще на месте. Напиться, если совесть позволит. Посмотреть на ютубе старые видео с ламой и броненосцем, которые раньше не смотрел из принципа.
А чем же еще заняться в вечер субботы холостому парню, которого угораздило влюбиться в дементора?
Джун
Она с минуту простояла, прислонившись к двери. Противоречие съедало живьем. Но она училась обуздывать собственные слабости, поэтому не побежала следом за Тони и не начала умолять о любви.
Радовало, что не пришлось сегодня прощаться с ним.
Огорчала ситуация в целом.
Да, они на удивление легко стали друзьями, причем в рекордные сроки. Фрэнк гордился бы ими… Но теперь хотелось большего, а это опасно. Поддаться желанию до Сочельника – значит создать массу новых поводов для ссоры. А ссориться нельзя, иначе прощальные письма Фрэнка бросят в камин.
Одна перспектива хуже другой. Вот и выбирай.
Впрочем, Иден-Парк подействовал на Джун умиротворяюще; бурные эмоции, которые вырвались со слезами в театре, поулеглись. Только воздух нагревался медленно: градусник показывал +17°С – и пришлось отогреваться в горячем душе, дожидаясь +19°С.
Джун надела атласную ночную сорочку, короткую, на бретельках, которую успела выхватить из шкафа в своей квартире, затем расчесала влажные волосы и, напевая мотив из рок-оперы, принялась раскладывать вещи. Средства гигиены, техника, немного одежды, которую затолкала в чемодан впопыхах, и, конечно же, коробка. Та самая, в которой Тони подарил видеокамеру. Джун обклеила «сундук с сокровищами» разноцветными стикерами и хранила внутри важные мелочи. Например, запонки Криса, напоминание об опасности иллюзий. Эти запонки когда-то давно, три года назад, авантюристка Уитни стащила во время празднования Сочельника здесь, в Иден-Парке, когда Криса случайно облили соком и он пошел переодеться.
То было последнее Рождество, которое отмечали вместе с Паркерами.
Джун сохранила и засушенный бутон алой розы, которую Тони сорвал для нее в Изумрудном саду летом после ее 16-летия... Нет, он не подарил ей цветок, а просто сунул в руку, чтобы показать новый сорт. Его вывела жена Генри, отвечавшая в Иден-Парке за сохранность ландшафта и состояние садов.