Тони бережно, успокаивающе погладил ее по спине, обнял за талию, чтобы снять с себя, но Джун в панике замотала головой, цепляясь за его майку.
– Нет, нет, не уходи.
– Я не ухожу.
– Ты же не собираешься оставить меня, как тогда?
Он удивился.
– Нет, я просто подумал, что нам лучше подняться наверх.
Ее неподдельный вздох облегчения заставил нахмуриться. Тони вообще уже ничего не понимал. Сейчас была другая жизнь, они стали другими. А Джун снова вела себя, как напуганная школьница. И флиртовать она так и не научилась. И…
– Джун, – тихо сказал Тони, ошалевший от догадки.
– Что?
– Ты… у тебя же, хм-м… Уитни иногда рассказывала о твоих парнях... Черт, да весь универ рассказывает о твоих парнях. У сплетен, как правило, есть повод.
Она заправила кудряшку за ухо и высокомерно повела плечом. Слегка отстранилась и сложила руки на груди. Тони старался не пялиться в вырез сорочки, а Джун с видом всадницы апокалипсиса всматривалась в ночную тьму за окном.
– Бэмби?
– Я внимательно слушаю. Вопроса ты так и не задал.
Да ну нет, бред.
– Ты... у тебя никого не было… в этом плане?
– Допустим, и дальше что?
Тони сначала усмехнулся, выбитый ее ответом из темноты, в которой жил, а потом рассмеялся, тихо – таким тихим бывает только счастье. Сердце заколотилось в эйфории, мир внутри срочно склеился назад. Раз – и нет прошлого, есть только она. Они вдвоем. Раны затянулись, выбрасывая на помойку бытия весь тот хлам, среди которого лежали колючие мысли о Джун в чужих объятиях.
– Но ты же целовалась с другими? – уточнил он, как когда-то давно, и услышал, как она хмыкнула, краснея и еще выше поднимая подбородок.
– Я не пойму, какое это имеет значение?
Сердце, только-только зажившее, начало стучаться в ребра, выбивая искры.
– Только со мной, да? – задал он жизненно важный вопрос, жадно съедая взглядом каждый жест Джун, пытаясь не задохнуться от дикого, болезненного возбуждения.
– Знаешь, Тони, я как-то по-другому себе это представляла. Не думала, что ты начнешь хохотать, как орангутанг.
– А они хохочут?
– Пфф! Ты бы видел, – хмыкнула она, собираясь сползти с его колен.
Его ломало, хотелось быстро, жестко, чтобы прекратить бесконечную пытку. Сделать Джун своей. Принадлежать ей. Быть вместе наконец. Он обхватил ее руками, уверенно возвращая на место, вжимая в себя, чтобы она ощутила глубину его падения, и спросил невинно:
– И куда ты собралась?
– К себе, рыдать о проваленной миссии по соблазнению, – иронично ответила она, и Тони медленно облизал губы, наблюдая, как Джун прикипает взглядом к его рту. Она теперь всегда так делала: смотрела, думая, что он не обращает внимания.
– Меня не надо соблазнять, Бэмби. Я хочу тебя по умолчанию, – хрипло ответил он и, подхватив Джун под бедра, поднялся вместе с ней. Она испуганно ахнула, обнимая его ногами и руками, и от ее близости гормоны взбесились, погружая в знакомое состояние аффекта. Горячая волна затопила, хлынула вдоль позвоночника, ударив в поясницу, и это был кайф. Забытое ощущение полета.
Тони потерся щекой о ее плечо, сдвигая ткань халата, и провел языком вдоль изгиба, лизнул ключицу, прихватил зубами подбородок…
– А у меня? получается тебя соблазнить? – напряженно спросил он.
– Ты же знаешь, – срывающимся голосом прошептала Джун, – у тебя всегда получалось.
Она крепче обняла его за шею и уверенно накрыла его губы своими, целуя с такой откровенной страстью, что у него внутренности расплавились, как те маршмеллоу, которые она любила ловить языком. Джун впивалась в его рот с бесконтрольным надрывом, будто боялась потерять. Как если бы все, что ей было нужно от жизни, – это он.
Шоколадный вкус ее поцелуя. Душа наизнанку. Эмоции как оголенные провода… Больно, и хотелось еще.
Тони шел на ощупь, натыкаясь на мебель, прислоняясь спиной к стене, чтобы перевести дыхание.
Полутьма, чертова пальма, в которую едва не врезался. Бросил туда жвачку.