Коридор. Стена мраморная – значит, сейчас направо, к лестнице.
Поцелуй превратился в один сплошной молчаливый стон, который душил…
Широкие ступени, наверху горит ночник. Шаг, два, три, уже почти... А нутро превращается в раскаленный пепел с каждой лишней секундой, и сердце не выдерживает нагрузки такой долгой прелюдии.
Вокруг ни звука, только рваное дыхание, нетерпеливое, общее… Пространство поплыло. Дом будто ожил, когда сюда вернулась Джун.
Тони уложил ее прямо на лестнице, не дойдя каких-то пару ступеней, и снова поцеловал – развязно, порочно, показывая, что собирается с ней сделать. Одной рукой он поддерживал ее под шею, чтобы проникать языком глубже, а второй гладил податливое тело, дрожа от нетерпения, которое пришло на смену эйфории.
Джун попыталась обнять его ногами, но потом поняла, чего он хочет, и широко расставила их, упираясь пятками в грань ступени.
Кожа ее внутреннего бедра была шелковистой на ощупь, а кружево нижнего белья – мокрым. Она, как и прежде, легко заводилась... Тони с трудом оторвался от припухших губ, чтобы посмотреть ей в глаза, впитать этот сумасшедший темный взгляд и утонуть по старой привычке.
– Так нравится? – хрипло спросил он, поглаживая ее ладонью между ног, и уверенно просунул пальцы под полоску белья. Джун прикрыла глаза и резко выгнулась навстречу, когда Тони с нажимом провел большим пальцем вдоль ее влажной плоти и медленно погрузил палец внутрь, осторожно растягивая. И снова – к чувствительной вершине, массируя, неотрывно поглощая искрящие эмоции Джун, ее сорванное дыхание, жар, которым залило щеки.
Она призывно подалась навстречу его пальцам, и Тони сразу же поднялся, утягивая ее за собой. Еще рано. Еще немного… здесь недалеко. Она хныкала, терлась о него кошкой, как одурманенная, и он с трудом добрался до своей комнаты; прижал Джун к двери, вклиниваясь между стройных ног, и поморщился от ноющей пульсации в паху.
– Сейчас… подожди.
– Пожалуйста...
Их дрожащий шепот переплетался, врезаясь холодным эхом в затуманенное сознание, и когда они ввалились в комнату, то никто уже не задавал вопросов и не помнил других слов, кроме имени друг друга. Не было лишней секунды, чтобы включить свет, но даже в полумраке Тони различал каждую черту Джун: помнил ее наизусть.
Они упали на застеленную кровать, лихорадочно целуясь, и у Бэмби тряслись руки, когда она стягивала с него майку, пожирая голодным взглядом.
Потом… завтра у них будет время, чтобы все сделать медленно, часами изучая друг друга, а сейчас Тони хватило только на то, чтобы сорвать с тонких плеч Джун проклятый халат и спустить сорочку к талии.
Штаны улетели на пол, нижнее белье Бэмби – следом.
– Пожалуйста, пожалуйста, – продолжала она умолять, мешая слова с тихими всхлипами, от которых у него начали сдавать тормоза. Если она вот так продолжит тереться о него, то он слишком быстро кончит: окаменевший член разрывало от потребности в разрядке.
Пришлось вспомнить мантру: Джун. Лето. Ностальгия...
Он широко раздвинул ее гладкие ноги, но она продолжала метаться, царапая его плечи короткими ногтями, пытаясь притянуть ближе. Тогда он наощупь нашел халат и, усмиряя оглушающий рев в венах, связал шелковой тканью ее запястья. Завел их вверх, заставляя буйную вампиршу лежать смирно. Осторожно накрыл ее всю собой, защищая от остального мира, и посмотрел в глаза.
– Ты моя, Джун, моя, – произнес он без единого грамма сомнений, и она затихла, будто он нашел ключ к ее демонам.
Первый плавный толчок – и раздался ее протяжный грудной стон, который Тони поймал губами. Он зажал ее рот своим и вошел в нее еще раз, и еще, пока от неспешного размеренного ритма стоны Джун не стали порочно-сладкими, хриплыми. Она была под ним, здесь, в этой комнате, где он ночами бредил ею. Он удерживал ее связанные руки, и у него крышу сносило от этого зрелища. Тони не погружался в нее слишком глубоко, и в голове шумело. В нем каждый нерв звенел, пресс свело от напряжения и необходимости контролировать себя. Он зажмурился, рвано выдыхая ей в рот, и Джун впилась зубами в его нижнюю губу.
Толчок.
Она сжала зубы сильнее.
Вампирша.
– Мне мало тебя, – прохрипела она, оторвавшись от его рта, и удушливым жаром захлестнуло. Тони подхватил ее свободной рукой под колено, входя одним глубоким движением до конца, и замер в ожидании. Он был большим, а она такая тесная… Ей же больно. Но она с наслаждением запрокинула голову, прогибаясь в спине.