– Так… что там еще. В общем-то, больше ничего, – пробормотала она обескураженно и, чтобы сменить тему, спросила: – Тебе Уитни не звонила, кстати?
– Нет.
– Она жаловалась, что Люк не дает ей прохода. Из-за того, что он твой друг, она не хочет быть грубой, а намеков он не понимает. Уитни сначала загорелась, ты же знаешь, как она любит знакомиться с новыми людьми. Но Люку мало общения, он хочет большего.
– Я с ним поговорю, не вопрос. – Тони покачал головой. – Да уж. В этом сезоне будущему хирургу не везет. Может, его с Олсен познакомить?
– Олсен… Паркер? – встрепенулась Джун.
– Да. Она создала свой канал по теме отношений. Вдруг и Люку что-то путное подскажет, а то он вечно в пролете с девушками.
– Олсен его живьем съест! От его самооценки мокрого места не останется.
Джун не могла вспомнить, когда видела старшую Паркер в последний раз. Пожалуй, в тот далекий майский вечер, когда поцеловалась с Крисом.
– А как поживают Паркеры, кстати? – спросила она, испытывая неловкость. Трудно было заговорить о них.
– Нормально. – Тони лениво подтянул рукава темно-синего свитера к локтям, что выдавало сомнения.
– Какие-то проблемы?
– Не знаю. Они вернутся в Эдинбург через две недели, тогда и узнаю.
– О чем? Что случилось? – испугалась Джун.
– Ничего, все в порядке. Просто... Нэнси всегда была главным инвестором Фрэнка, но большой вопрос, захочет ли она оставаться со мной.
В Джун проснулись угрызения совести.
– Мне так жаль, что я вас рассорила.
– Ну что ты, Бэмби, ты не виновата. Кто же знал, что Нэнси настолько принципиальная.
Джун приоткрыла свалку старых воспоминаний и вытащила на свет тот подслушанный разговор в вечер Летнего бала.
– Фрэнк соврал ей, что я внебрачная дочка Тристана Эвери. Папа упоминал о своем брате, Тристане, с которым в детстве дрался, видимо, именно его Фрэнк и приплел.
Тони кивнул.
– Да-да. А воображаемая мать – Глория Макгрегор.
– Да!!! Ты знаешь?!?
– Конечно. Фрэнк притянул за уши эту легенду специально для Нэнси. Дело в том, что Глория Макгрегор была моей теткой, старшей сестрой Иден. Заядлая холостячка, бунтарский дух. Она и Тристан были любовниками с юных лет, но семьей так и не стали: Глории не нравилась семейная жизнь. Года за три до гибели они жутко поссорились, и Тристан на зло ей женился на 18-летней девушке, Розе Брин, которая родила ему дочь. Но почти сразу он восстановил связь с Глорией. Однажды они вдвоем летели на частном самолете через Атлантику и рухнули в океан. Неисправность системы.
– Какой ужас. Печальная история.
– Можно даже сказать, мистическая… учитывая, что они погибли в один день с твоим отцом.
– Нет! – Джун холодным потом обдало. – Не может быть. Фрэнк ни разу не упомянул об этом.
– Не хотел тебя расстраивать.
Онемевшая, Джун пристально разглядывала узор на фарфоровой чашке, размышляя о превратностях судьбы. Два брата погибли в один день. Отчаянный мотогонщик, погрязший в долгах, и солидный аристократ, летающий на личных самолетах. Такая разная жизнь у них была, а закончилась одинаково плохо.
– А куда они летели? Глория и Тристан.
– В Штаты.
Она вскинула удивленный взгляд на Тони.
– Все же это подозрительное совпадение. Отец собирался уйти из семьи, и в тот же день его брат летел в Штаты. Может, они общались?
– Может быть.
С минуту они молчали, и вдруг Тони выдал:
– Черт, а представь. Будь ты и правда дочкой Тристана и Глории, то приходилась бы мне двоюродной сестрой.
Джун обомлела, давление подскочило. Она машинально заложила волосы за уши, испытывая непередаваемое облегчение от того, что родилась в Калифорнии у Анджелы и Ллойда. Все-таки есть в жизни справедливость. Неимоверно захотелось обнять Тони, чтобы избавиться от жутких мыслей, и он, словно почувствовав это, сказал:
– Иди сюда.
Она благодарно поднялась и буквально примагнитилась к нему, забралась на колени, прижалась щекой к мягкому свитеру, вдохнула любимый аромат – и пустые сомнения разом рассеялись, как рассветный туман над Речными садами.