– Хочешь попробовать меня, Бэмби?
– ? ч-что?
Он облизал два свои пальца и протолкнул в ее яркий рот, ритмично двигая, ощущая влажность ее языка. Джун послушно начала их посасывать, и это подействовало гипнотически. Внутренности скрутило от того самого мучительного ожидания чуда. Тони очень медленно сделал шаг назад, и она опустила горящий взгляд к его внушительному стояку, прикрытому боксерами в прорези расстегнутой ширинки.
Джун аккуратно обтянула края футболки, поправила волосы, заложив за уши, и серьезным, полным важности тоном произнесла:
– Только ты сядь… в моих фантазиях ты сидел в полутьме.
– И часто ты обо мне фантазировала? – нервно спросил он, и Джун сразила его:
– Всегда.
Красивое слово. Абстрактное, как магия, нереальное. Джун вся была как магия. Тони буквально рухнул в кресло, подбитый под ноги таким простым заклинанием.
Она выключила свет, оставив только свечи на столе, и вернулась к Тони. Посмотрела на него с осторожным любопытством и робко поинтересовалась:
– А ты… думал обо мне?
– Да. Постоянно.
Каждую ночь, как по расписанию.
Она поджала губы, пряча улыбку, плавно опустилась перед ним на колени, наблюдая, как он освобождает член, сжимает у основания и проводит рукой вверх-вниз, растирая смазку… Джун придвинулась ближе.
Тони резко втянул воздух и задержал дыхание, когда она обхватила его теплой ладонью у основания и повторила скользящее движение один раз, другой… Осмелела и провела влажным языком по всей длине. Он стиснул челюсти и запрокинул голову, закрывая лицо ладонями. Пресс онемел от напряжения, сердце тоже. Тони дышал через раз, уговаривая себя не быть мудаком. Но сила воли уволилась только что, да и как можно работать при таких-то нагрузках.
Ее горячее дыхание, влажный рот…
Не тяни к ней руки – но он обхватил голову Джун ладонями.
– Смотри мне в глаза, – прохрипел он и еще сильнее завелся от ее темного взгляда. У нее были расширены зрачки. Она раскрыла рот, вбирая глубоко… еще глубже, и протяжно, сдавленно простонала. Вибрация этого порочного звука выжгла его дотла, и Тони будто стерло с планеты.
– Иди сюда. – Он рывком поднял Джун и развернул к себе спиной, сдирая с нее тесные джинсы сразу с бельем, впиваясь губами в упругую ягодицу и оставляя засос. Он не собирался быть грубым, но кровь бушевала в венах, и он не слышал ничего, кроме сумасшедшего стука собственного сердца, не видел ничего – только Джун. Она, она, везде, как туман на рассвете.
Такая нежная, родная, сексуальная вампирша.
Трясущейся рукой он нащупал в заднем кармане своих джинсов презерватив – всегда теперь с собой носил – и разорвал пакетик зубами. Джун хотела повернуться к нему, но он подтолкнул ее к столу и наклонил, заставляя упереться руками. Сдернул джинсы еще ниже, к коленям, и вошел в нее пальцами, хрипло обещая, что ей понравится… Ей уже нравилось. В подтверждение она выпрямилась, прогнувшись в спине, и вскинула руки, обнимая его за шею, вжимаясь в него теснее. Тони накрыл свободной ладонью упругую грудь сквозь футболку, прихватил зубами мочку уха вместе с сережкой, ощущая вкус металла… И до него дошло наконец: Джун носит серебряный кельтский крест, показывая ему, что не вампирша.
Охренеть она тролль.
Полутьма, свечи на столе, и этот отблеск серебра… Тони затопило вдохновением, он будто оглох, поэтому не знал, разборчиво ли звучали пошлости, которые срывались с языка, пока он брал ее пальцами и сбивчивым шепотом рассказывал обо всем, что собирался сделать с нею сегодня, завтра, всегда… Сосредоточенная на его ритмичных движениях, разгоряченная, она откинула голову ему на плечо. Ее дыхание стало глубоким, шумным; она была готова кончить.
– О боже, Тони, я сейчас… сейчас…
Тогда он снял с себя ее руки, чтобы она снова оперлась о стол, с силой сжал ее бедра, приподнимая, и медленно погрузился в нее неглубоко, и еще раз… очень медленно, дразня. Она недовольно захныкала.
– Какие-то проблемы, Джун?
И только когда она прошипела:
– Ах ты, мстительный…! – Тони вошел в нее одним толчком до упора, так никогда и не узнав: он мстительный кто?