Мели, Емеля
Конец восьмидесятых считается началом расцвета гласности. Пресса прямо-таки взорвалась критическими статьями, но по ним не принимали никаких решений, не делали выводов. А получившие свободу директора предприятий под шумок стали создавать кооперативы, прятать деньги, урезать зарплаты, приватизировать предприятия в собственных, личных, интересах.
В районной газете города Кимры, тогда ещё Калининской области, рабкор Александр Царёв опубликовал злую статью «Перестройка, но…». Без прикрас рассказал о порядках на фабрике и в городе. После этого утром в цех, где работал Царёв, буквально влетели директор фабрики, начальники цехов, парторг, председатель профкома и предложили, а вернее потребовали, чтобы Царёв написал заявление об увольнении. Рабочие фабрики уже читали статью, каждый готов был подписаться под ней, а тут на глазах у всех устроена была разборка с автором. Мигом остановили станки и взяли под свою защиту рабкора. После этого штурма директор сбежал из города, ушла в отпуск начальник цеха, исчез куда-то старший мастер.
В июне 1989 года в Междуреченске 77 горняков шахты им. Шевякова после окончания смены отказались переодеваться и в робах, чумазые вышли на городскую площадь на митинг. Причиной протеста стало ухудшение снабжения продовольственными и промышленными товарами, недостаточное соблюдение техники безопасности и так далее. Либералы сейчас высмеивают шахтёров – мелочные, мол, люди, забастовали, когда в душе не оказалось всего-навсего нескольких кусков мыла. А вы знаете, что значит кусок мыла для шахтёра?! Угольную пыль так быстро не отмоешь.
Похудевший шахтёрский тормозок, отсутствие мыла в душе, урезанная зарплата – руководители предприятий стали экономить на всём. В 1988 году я опубликовал в «Литературной газете» статью «Кто говорит от имени рабочих». В ответ на неё пришли мешки писем. В городе Ейске Краснодарского края на центральной площади электрик Владимир Осипов два часа читал мою статью через мегафон, появлялись новые прохожие и просили повторить статью заново.
В начале перестройки рабочее движение было более организовано, чем другие общественные объединения, в том числе и новые партии. Но постепенно у него стали перехватывать инициативу. Рабочие расчистили дорогу демократам и оказались больше не нужны. Я пытался наладить контакты с лидерами «Демократической России», от меня отмахивались, как от назойливой мухи. Для них демократия была, как пикник на природе, на который не стоит приглашать народ. Тем временем власть в стране брали более практичные люди, отодвигая от руля и кормушки самих демократов. Без связи с народом эти интеллигенты оказались сиротами.
Без права на труд
В 2004 году, в честь 15-летия забастовки шахтёров, инициативная группа нашла небольшие деньги на организацию съезда рабочих России. Попытались проанализировать, чем обернулась перестройка для трудового народа. Разыскали ремонтника станков Александра Садырина из города Шарья, который поднял на забастовку в поддержку шахтёров огромный коллектив деревообрабатывающего комбината. Талантливый организатор перебивался теперь временными заработками. Валерий Рейнер, классный специалист с высшим образованием, торговал газетами. Стал бродягой Александр Царёв с кимрской обувной фабрики, тот самый, который поднял рабочих на бунт против начальства. Рабочие лидеры получили по ваучеру и лишились права на труд.
Моя жена до последнего трудилась руководителем группы в институте «Теплопроект», Чубайс на прощание выделил по одной акции РАО «ЕЭС России» всем работникам института, в том числе и моей жене. Теперь наш почтовый ящик наполняется почтовыми переводами. Вот, например, только что вынули перевод на 2 рубля 49 копеек от АО «Драга». Но не все компании тратятся даже на переводы. Кузбасское открытое общество энергетики и электрификации, которое принадлежит кипрской компании, пригласило её саму приехать в Кемерово и получить дивиденды – 0,77 рубля...
Новый трудовой кодекс, за который голосовали демократические партии, напоминает правила поведения в тюремной камере. Забастовки стали невозможны. Перечить начальникам тоже опасно. Даже на завод теперь журналисту не попасть.
В Белгороде один из рабочих активистов провёл меня через пролом в заборе на территорию «Энергомаша». Бригада была особенно не загружена – отсутствовали какие-то детали. Я стал расспрашивать рабочих, как им теперь живётся. В ответ – молчание. Позднее рассказали о причинах – в присутствии некоторых работников откровенничать не рекомендуется. Через доносчиков администрация выявляла и избавлялась от неблагонадёжных.