— То ли затор где, то ли снега не тают ладом. Шибко разольет реку.
На промыслах зажглись огни На другом берегу полыхал костер и над ним стояло шатающимся столбом розовое зарево. На промысловой кухне пыхтели под котлами форсунки. Пахло рыбой и нефтью.
Наташа вышла с собрания комсомольской ячейки поздно. Собрание затянулось. Обсуждали вопросы рационализации, молодежь спорила и волновалась.
Путина была жаркой, и промысел едва справлялся с обработкой рыбы.
На собрании Наташа горячилась больше других.
— Нужно как следует наладить работу — говорила она, — Парни больше курят или балуются, а дело стоит. Рыба ждать не будет!
Ячейка решила организовать комсомольскую ударную бригаду и созвать собрание промысловых, на котором поставить вопросы рационализации и уплотнения рабочего дня. Наташа возвращалась в барак под впечатлением собрания. «Завтра начнем организацию бригад. Ребята пойдут — здесь много хороших работников».
Где-то в верховьях реки густо рявкнул пароход, и застонала запоздалая гармонь. Невдалеке затарахтела телега. Она вынырнула из-за конторского общежития и остановилась у лежащей на боку старой рыбницы.
«Кто это еще ночью ездит?» — подумала Наташа и прислушалась.
— Тебя ждать — весь табак скуришь, — услышала она голос Василия.
— Малость замешкался, — ответил незнакомый. — А что у тебя сегодня?
— Мешок разной: судак, лещ, — сказал Василий, — и немного севрюги.
Наташа незаметно подошла ближе.
Зашуршала береговая галька, и Василий выволок из рыбницы туго набитый мешок. Скрипнула телега, конь фыркнул и попятился.
— Но, запрыгала, — дернул вожжами приезжий, — все плясала бы, да плясала, а ходить мочи нет…
— Тише ты, Митрий, — остановил Василий, — ненароком сторож подойдет.
— Что мало красной, только четыре? — спросил Митрий, укладывая в телегу рыбу. — Не постарался.
— Пойди больше достань. Красная не судак — счетом идет. Ладно, езжай, и так запоздали.
Телега заскрипела и, стуча колесами о визжащий щебень, шагом поехала вдоль берега.
Наташа вышла на дорогу и побежала наперерез. Ей хотелось догнать Василия и заставить его вернуть Митрия с украденной рыбой. Она шла на огонь его папиросы, но огонек вдруг взлетел на воздух, описал дугу и, ярко вспыхнув, упал на землю. Наташа остановилась:
«Будить кого-нибудь — поздно, да, пожалуй, и не к чему. Темно, не догонишь эту телегу» — подумала она и пошла к женскому бараку.
IV. Два договора
Утро встало мокрое. Накрапывал дождь. Рыба, уснувшая за ночь, была неприятно скользкой и липкой.
«Мало все-таки нас», — думала Наташа# следя за одинокими на огромном плоту комсомольцами-ударииками, приготовляющими тачки и носилки к выходу рабочих.
Бессонная ночь не прошла бесследно. Хотелось спать, пробирал озноб.
Прошел секретарь ячейки.
— Сергей, — остановила его Наташа, — я вчера видела, как один из наших рабочих продавал украденную рыбу.
— Кто? — круто повернулся на каблуках секретарь. — Вот сегодня перед всеми рабочими его… Кто это?
— Что ты хочешь сделать?
— До начала работы соберу промысловых и сейчас же выгоним его вон. Здесь воров не нужно. Я не пойду к администрации… Пусть сами плотовые вышвырнут его с промыслов!
— Тогда я не скажу, — возразила спокойно Наташа.
Секретарь опешил.
— Что же из этого выйдет? — спросил он. — Ты дашь ему повод еще раз украсть.
— Совсем нет, — ответила Наташа, — но выгнать сразу легко. Парень из деревни, неграмотный. Я хочу поговорить с ним, Сережа.
— Ну, как хочешь, — сдался секретарь. — Обещаю: я ничего не буду делать, только скажи его фамилию. Мы хоть будем посматривать за ним.
— Василий-тачечник, — ответила Наташа.
— Опять Василий! — вскрикнул Сергей, но Наташа остановила его:
— Ты обещал ничего не делать, пока я не скажу. Сегодня я буду говорить с ним, а лотом — увидим…
* * *
Наташа встретила Василия около столовой. Он шел из промысловой кухни, держа в руках большую миску дымящегося супа.
— Василий! — окрикнула его Наташа. — Подожди меня, пообедаем вместе.
Василий подумал, что Наташа хочет просить прощения за историю на плоту и засмеялся.
— Чего там, ладно, только больше не бузи. Будь девка, как девка, а то в роде управляющего.
— О чем ты? — не поняла Наташа.
— Да все о том же — за что меня к икорной отправила?
— Я вовсе не об этом, — резко сказала Наташа и мигом оправилась от замешательства. — Я хотела тебе сказать, что видела, как ты продавал украденную рыбу.
Тарелка в руках Василия качнулась.
— Что ты мелешь? — сказал он нерешительно.
Наташа ответила медленно, смотря прямо в лицо Василию:
— Я видела, как ты продавал рыбу какому-то Митрию… Вчера вечером, около старой рыбницы…
— Несешь на меня! — вскрикнул Василин. — Я вчерась с вечера спать лег. Ребята подтвердить могут.
Наташа вспыхнула.
— Если хочешь отговариваться, я скажу ребятам — будешь говорить с ними.
Раскаиваясь, что начала разговор с Василием и не послушалась Сергея, Наташа быстро пошла к конторе. Там ее нагнал Василий. Он на ходу крикнул:
— Эй, погоди-ка маленько!
— Ну? — сказала Наташа, останавливаясь.
Василий тяжело дышал от быстрой ходьбы.
— Это правда, — сказал он. — Продал я маленько рыбы. Только ты не сказывай никому. Отработаю промыслам — вложу при получке, будто купил… А только не мог я — мать у меня больна, денег нет, до получки далеко, сама знаешь. Ну и взял. Не сказывай. Куда я деваюсь?
Лицо Василия передергивалось. Он стоял жалкий и растерянный. От былого ухарства не осталось и следа.
— Вот тебе слово — не буду больше, да и отплачу я…
Хлюпнул носом.
— Мать жалко — помирает!
— Хорошо, я пока никому говорить не буду — оказала Наташа — Только смотри, я сама за тобой следить буду. Чуть что замечу — на себя пеняй.
Василий скинул фуражку и поклонился.
— Спасибо тебе — спасаешь! А теперь не сомневайся — больше не буду.
Наташа покраснела до ушей.
— Одень фуражку, зачем ты это! — вскрикнула она и, повернувшись, почти побежала от Василия.
Он постоял минуту, смотря ей вслед, потом надел фуражку и нехорошо выругался.
— Ну, погоди, встретимся еще… У нас не задержится, — пробормотал он и, бережно держа тарелку, пошел в столовую заканчивать остывший обед.
* * *
К вечеру дождь перестал, и упавший на горизонт закат порозовил воду.
В клуб на собрание, созванное комсомольской ячейкой, стекались рабочие. В дверях Наташа столкнулась с Василием. Он улыбнулся ей и уступил дорогу.
Собрание было людным и оживленным. Один за другим на трибуну поднимались промысловые. Они говорили о недостатках в своей работе, о необходимости ударничества и предлагали здесь же, после собрания, приступить к организации бригад, по примеру комсомольской ячейки.
Очередь дошла до Наташи.
— Товарищи, — сказала она. — Вчера на промысле нашли в старой рыбнице украденную рыбу. Это сделал кто-нибудь из наших плотовых рабочих, больше некому. Теперь мы должны поймать вора, и каждому из вас нужно хорошенько посматривать, чтобы рыбу не уносили с плота.