Андрей Анатольевич Зализняк по праву занял свое место среди крупнейших филологов России XX века. Он возвращал нам наше – историческую лингвистическую память. Вечная память.
К 75-летию учёного «ЛГ» писала: «Но пока на Руси не перевелись такие учёные, как А. Зализняк, наши корни под надёжным присмотром!»
Кто придёт после него? Или Отечество снова в опасности?
Редакция «ЛГ» выражает искренние соболезнования родным и близким Андрея Анатольевича Зализняка.
Конъюнктура или зов сердца?
Конъюнктура или зов сердца?
Книжный ряд / Библиосфера / Два мнения
Теги: Андрей Рубанов , Патриот
Андрей Рубанов. Патриот. М.: Редакция Елены Шубиной, 2017. 512 с. – 3000 экз.
Генетическимодифицированная литература
Сергей Казначеев
Если бы эта книга попалась мне в руки случайно, то, вероятно, я просто с интересом прочитал бы её (читабельности ей не занимать) и мысленно похвалил автора за твёрдый, мужественный слог, умелое сюжетостроение, зоркость в подборе деталей из современной жизни. Но коль скоро её название запестрело в номинациях престижных премий и увенчалось присуждением «Ясной Поляны», то неминуемо захотелось присмотреться к этой прозе пристальнее, с бóльшим критическим пристрастием.
И вот что характерно: внимательное рассмотрение бестселлера привело к некоторым не столь утешительным соображениям.
Слово, выбранное автором в качестве названия, – патриот – сегодня, что называется, в тренде. Я бы даже сказал: оно – конъюнктурное, так как нет сегодня, пожалуй, ни одного ток-шоу, ни одной общественно-политической дискуссии, где бы оно не склонялось на все лады.
Но возникает законный вопрос: насколько оно соответствует здесь содержанию?
Главный герой Рубанова – Сергей Витальевич Знаев, бывший банкир, затем – владелец супермаркета «Готовься к войне», претерпевает немалые житейские невзгоды. Его оплели деньгами, наездами, преследованиями как откровенные враги, так и бывшие соратники. История в духе «Богатые тоже плачут». Спасаясь от своих недоброжелателей, он колесит по Москве и Подмосковью, обильно принимает психотропные средства и горячительные напитки, что приводит к массовому лицезрению чертей (иначе говоря, допивается до чёртиков). Одновременно с выходами в параллельную реальность он пытается разобраться с бывшими жёнами и двумя сыновьями. Раз даже заходит в храм. Постепенно в нём рождается вялое стремление отправиться воевать – в Донбасс. В итоге он и уезжает из страны (оставляя беременной художницу Геру), но не на войну, а… на западное побережье Штатов. Там Знаев, занимаясь ночным сёрфингом, погибает в штормовой пучине.
Всё это славно, но, простите, причём тут патриотизм? Да, время от времени герой поругивает либералов. Но этого недостаточно, тем более что он сам постоянно демонстрирует либеральный способ мышления. В окружающем мире он видит либо людей обеспеченных (свой круг), либо каких-то отщепенцев (чернь): «Больницы он, разумеется, ненавидел. А отдельно ненавидел сопряжённую с посещением больниц необходимость близко контактировать с простыми людьми, народом (курсив автора. – С.К. )…» Чтó с таким отношением к миру делать среди ополченцев – ума не приложу!
Аналогично отношение героя к отечественной истории, культуре, ко всей русской цивилизации, с которой он расстаётся без малейшего сожаления. Создаётся впечатление, что в душу этого персонажа внедрён ген неприязни и цинизма, вытеснивший в цепочке ДНК именно ген любви к родине. Более человечно звучат воспоминания Знаева об армейской службе, когда зловредный код ещё не утвердился в его менталитете.