А маршрутки Комина нет. Назло.
Смотрит он то на мужичка, то через дорогу – на кошку, распушившуюся в развилке ствола. К счастью, не слышно, плачет ли – на дороге шумят машины.
Момент такой, думает Комин, хоть полгорода в огненную яму провались, оставшаяся половина отвернётся, мол, а я и не видел, показалось вам, и – домой, перепрыгивая через кипящие магмой язвы. Святое время, ничто не должно тревожить человека сейчас, ну это, как на одре лежать торжественно, вокруг родственники, ты готовишься отойти, последнее напутствие даёшь. А вот уж дал, отошёл благополучно, и там пожалуйста – трубы прорывайтесь, бурлите унитазы, сантехники гремите газовым ключом, в дверях сталкивайтесь переписчики со свидетелями Иеговы и судебными приставами – творите на здоровье ваш обыденный абсурд.
Мужичок ещё немного потыкался туда-сюда и махнул через дорогу. К кошке. Ну и хорошо, а то, как заноза.
И по щучьему велению объявляется маршрутка Комина. Катит медленно, подмигивает, заруливая к остановке, лязгает дверьми. И морда маршрутки такая глумливая, ухмыляющаяся. Такая… что у Комина перед глазами проплывает гудящий сервер, бухгалтеры, китайские опята… и Комин никуда не едет, а лишь провожает глазами вбирающихся в салон тёток.
А вот хрен вам, думает Комин. Пусть будет кошечка, да. Это же неспроста в последний момент. Это шанс закрыть год с положительным балансом! Перевесить пустоту прожитого.
Сжимает крепче пакеты. Ждёт пока уйдёт автобус и пересекает дорогу. Мужичок меж тем нашёл длинную ветку и пытается хотя бы веткой дотянуться до кошки. Безуспешно.
– Не выходит? – окликает его Комин, – ну давайте попробуем…
– Вот! Вот. Я в вас верил! Сострадательной души человек. Жалко ведь кошечку-то?
Комин ставит пакеты на землю, смотрит вверх, на кошку. Кошка смотрит на Комина, жмёт уши на хиусе. На серой морде открылся розовый рот, неожиданно яркий, как мякоть арбуза.
– Так жалко, ага… А может, это кот. Или вы их на расстоянии определяете?
– Да я их хоть со ста метров определяю, – радостно кивает борода, – ну вставайте на меня, вставайте.
И на колени. Комин помедлил, выбирая место на спине, – куда наступить. Неловко ногами на человека. Но потом опять – сервер, бухгалтеры – и решительно утвердил сапог. Держась за ствол, перенёс и левую ногу. Вышло вполне ловко. Мужичок только крякнул.
– Ох, верхонку-то, забыл совсем. Оцарапает…
– Поздно. Ну я вроде устроился. – Комин вцепился в дерево.
– Ясно. Поднимаюсь.
Перебирая руками по стволу мужичок медленно встаёт с колен, разгибается, и странная грузная конструкция возносится ввысь. Ствол царапает Комину куртку, звякают о кору металлические кнопки. Удача, хватило роста – кошка на расстоянии вытянутой руки.
– Ну как там?
– Пока всё хорошо.
Комин тянет руку. Кошка просящее мяучит навстречу. Серая, гладкая – хорошая. Ухватил за толстую шкирку. Напугана, выпучилась, всеми когтями в кору.
– Ну, ну же, с-собака, – сопит Комин.
Отодрал кое-как, сильно прижал к себе, опасливо отодвигая лицо.
– Ползём вниз.
Уже внизу. Мужичок вложил кошку за пазуху.
– Фуф. – Говорит Комин. Ворошит кошке загривок. Комин светится, как будто вот оторвали его от земли, подняли вверх, и так он там и остался, плывёт средь ветвей.
– Ай спасибо! Как всё замечательно разрешилось. Щас пойдём домой. Греться, кушать, праздник справлять. Да? – мужичок подмигивает кошке.
– Да... Надо идти...
– Спасибо ещё раз. Вы добрый человек, вам зачтётся.
Мужичок тянет руку для рукопожатия. Комин рассеянно пожимает. Светится и плывёт.
Звенит сотовый. Комин бьёт по карманам. Нашёл.
– Да.
– Конечно, буду. Куда же я денусь.
– Всё куплено согласно списку.
– Ты заблуждаешься, времени ещё целая жизнь.
– Я не издеваюсь. Я веселюсь!
Свободную руку Комин сжимает в кулак и приветственно поднимает вверх – мужичок понимающе кивает. Потом Комин подхватывает этой рукой оба пакета. И через дорогу.
– Всё просто отлично, Нат.
– А вот и мой автобус. Я практически уже еду.
Комин рванулся к автобусу, пакет не выдерживает…
И сразу: летят продукты, ударяются об асфальт, образовывая модный натюрморт на дороге. Трогательно покатились опята вперемешку со стеклянным крошевом, раскрылатилась, заплясала курица. Оранжевый всплеск и яркая ослепительная лужа – сок всё-таки апельсиновый. А одна бутылка с шампанским даже не разбилась, запрыгала, закрутилась – таинственно зелёная. Но другая – бахнула!
А чуть после: остановился ветер – ибо сошёлся дебет с кредитом – и из темноты подсвеченные фонарём поплыли парашютики крупных снежинок.