— Ну-с, мистер Смит, распорядитесь, чтобы спустили шлюпки… Людей прикажите хорошенько накормить! Пусть отдохнут как следует. Им предстоит горячее дело…
Шкипер направился к себе в каюту. Штурман робко спросил:
— В котором часу прикажете отправить людей — и сколько?.
Шкипер, не оборачиваясь, ответил:
— В одиннадцать часов одиннадцать молодцов.
V
Серый, туманный, день. В воздухе носятся маевки, большие поморники и белые крикливые чайки. Изредка пролетает альбатрос. Часы показывают без четверти одиннадцать.
От шхуны отвалила шлюпка. На корму к рулю сел Джекобс. Команда была в прекрасном настроении. Все одиннадцать человек горячо обсуждали вопрос о предстоящей охоте. Джекобс, не раз бывавший в этих местах, весело покрикивал:
— Навались, берег близко!..
Канадец Курто сбалагурил:
— Ох, скорей бы Сан-Франциско…
Сквозь прибой с берега доносился неясный шум. Джекобс сказал:
— Слышите?.. Это — котики.
Джони отозвался:
— Ба, да их тут тысячи! Ого, значит, поработаем…
И действительно, небольшая отлогая часть крутого берега была сплошь покрыта котиками. Канадец, сидевший на носу, чуть-чуть не опростоволосился: принял их за прибрежные камни. Среди волн легкого прибоя там и сям виднелись головы животных, спешивших к берегу.
Джекобс скомандовал:
— Правая на воду! левая табань!
Снял руль. Шлюпка развернулась.
— Табань обе! Дрек отдать! Трави дректов! Шабаш!..
Первым выскочил Джекобс, за ним Мак-Гиль, Томсон и Джони. Схватив кормовой фалень, они так сильно его дернули, что китаец Чао, стоявший на банке, потерял равновесие. Сковырнулся в воду. Отплевывался. Ругался. При общем смехе выбрался на берег. Курто уверял всех, что китаец не выдержал соблазна и нарочно принял ванну. Шотландец Кинд и Петерсен раздавали матросам дубинки.
В воздухе стоял визг, рев, вой и хрюканье. Среди прибрежных камней, на песке и на отшлифованных зыбью скалах, — везде копошились котики. Можно было подумать, что все котики Берингова моря условились здесь собраться.
Старые секачи, маленькие детеныши, серые котихи — их матери — и полусекачи, — все это дралось, блеяло, хрюкало, ссорилось, играло, било ластами о землю и лезло друг на друга. Часть их табунами стремилась к морю и уплывала. Другие возвращались, поднимали возню, кувыркались, а чаще всего дрались между собой из-за места, или за право обладания самкой. Дрались жестоко, ластами, кусались зубами, вырывали кожу с мясом. Вот секач за что-то строго наказывает свою жену. Схватил ее зубами за шиворот и бьет ее ластами о землю так сильно, что несчастная, повидимому, теряет сознание…
Джекобс поясняет:
— Это за небрежное отношение к детям.
— Да, каро мио, семейная дисциплина у них очень строгая, — сказал Джованни.
Послышался голос Джони:
— А, стонадцать чертив!..
Бедняга не знаком с нравами котиков. Пнул одного из них ногой. Большой, старый секач, весом около двухсот сорока килограммов, величиной с небольшого быка, свирепо зарычал. Вцепился зубами в сапог перепугавшегося матроса.
Джекобс крикнул:
— В чем дело, Джони?.. Испугались? Гоните их наверх, туда, в гору!
— Видите, сейчас два часа, скоро начнется отлив.
Канадец огрызнулся:
— Да, хорошо вам говорить: «гоните», когда эти твари кусаются, как собаки!
Петерсен передразнил его:
— Кусаются!.. А вы кусните его вот так!
Размахнулся шлюпочным крюком.
Зверь озлился и зарычал свирепее. Остальные котики, подгоняемые матросами, послушно запрыгали. Упирались ластами, сгибали спину.
— Томсон, Мак-Гиль! Не гоните малышей! Не стоит! Вы с Джованни гоните четырехлеток. А я с Петерсеном, Джони и канадцем погоним трехлетних.
Итальянец закричал, как сумасшедший:
— Аванти, порко дио! Вперед!
Мак-Гиль рычал:
— Алло!
Томсон подгонял котиков, — как-то причмокивал, будто гнал стадо йоркширских свиней. Петерсен и Джекобс толкали животных крюками. Звери фыркали. Отдувались. Они устали. Заупрямились и не хотели итти. Заметив это, Джекобс крикнул:
— Стоп! Довольно!..
Но итальянец увлекся, не слышал.
— Стой, говорю я, тысячу чертей тебе в глотку! Стой, итальянская макарона! Если их так гнать, мы перепортим шкуры, или они передохнут…
— Что?.. Передохнут?.. Слышите Мак-Гиль?! Стойте же! Нет, плавать в море, где нет солнца, не спать, мерзнуть, мокнуть на этой анафемской шхуне для того, чтобы эти проклятые животные «передохли»!.. О, нет, я не дурак!
— Томсон, дайте кошкам отдохнуть.
Томсон ответил с досадой:.
— Да пусть отдыхают, чорт с ними!..
— Смотрите, Курто, как итальянец уже ухаживает и заботится о своих животных…