Их снаряжение и, прежде всего, самое их присутствие в этой стране уже достаточно объясняло их профессию. Это были искатели золота, неутомимые искатели приключений. Но ни один из них не носил еще на себе резкого отпечатка этих настоящих «крыс пустыни». Вместо темного загара, который принимает кожа человека при долголетнем пребывании его в этой дикой местности, лица золотоискателей были красны и покрыты пузырями от странствования в течение нескольких недель под солнцем и ветром пустыни, а ладони рук покрылись от непривычной работы водянистыми мозолями.
Один из путников, Джимми Хиггинс, более плотного сложения, ковылял позади своего товарища, тупо смотря себе под ноги. Черты его лица были отталкивающе грубы. Короткая густая черная борода начиналась чуть не от самых узко поставленных глаз. Шедший впереди него Пат Морган — тоже американец — был худощав и жилист. Во все время пути его глаза оставались настороженными, и иногда он оборачивался, бросая беспокойные взгляды назад.
Тонкий, как пыль, белый песок пустыни покрывал густым слоем и людей и мула. Золотоискатели уже давно находились в пути и едва двигались от истощения. В течение двух последних часов они не обменялись между собой ни единым словом, — да и к чему было тратить силы на бесполезные проклятия! Каждый чувствовал, что только молчанием можно было как-то прикрыть взаимную злобу. А были достаточные основания, чтобы не показывать друг другу нараставшую ненависть…
Шедший впереди Пат Морган, наконец, потерял самообладание, когда Джимми Хиггинс остановился, чтобы заняться своими израненными ногами.
— Хорошенького спутника навязал я себе на шею. Слышишь ты, Хиггинс! А ведь вначале казалось, что тебе все нипочем. Какая глупость была итти с тобой через Сонору. Нет, будь я на твоем месте, я бы постарался как можно скорее убраться из этой местности. Когда Эван Нолан…
— Попридержи глотку, Морган! Чтобы никаких имен! — прервал его Джимми, вскакивая с земли и сжимая кулаки, — уж второй раз ты произносишь это имя!
— Иначе говоря, ты признаешь, что ты убил Нолана?.. — возразил Морган с раздражающим хладнокровием.
— Я ничего не сказал, а только заметь себе: если у тебя есть какие-нибудь задние мысли, то лучше ступай своей дорогой и притом как можно скорее.
— Задние мысли? Да мне-то что до этого? — натянуто рассмеялся Морган, желая успокоить расходившегося спутника. — Я сижу в луже так же глубоко, как и ты. Можешь не бояться, что я тебя выдам.
Несмотря на это заверение, Хиггинс на всю дорогу погрузился в упорное, тягостное молчание. Хиггинс не терпел никаких шуток на эту тему.
Всего каких-нибудь три недели тому назад он, Морган и некий Нолан составляли неразрывное трио. Эван Нолан был старым, опытным золотоискателем, и именно благодаря ему они напали на золотоносную жилу. В противоположность большинству подобного рода предприятий, они наткнулись буквально на золотое дно, которое дало им более тридцати тысяч пэзо, что составляло около двенадцати тысяч американских долларов.
Но алчность искателя счастья пересилила в Хиггинсе здравый смысл. Во время намеренно вызванной им ссоры, он покончил со старым Ноланом, а его долю забрал себе. Морган предложил ему свою помощь на случай могущих возникнуть недоразумений, связанных с возвращением без Нолана, и в результате золото последнего было поделено между двумя оставшимися.
Зарыв тело старого золотоискателя в русле высохшего ручья, компаньоны отправились в обратный путь. Они сговорились утверждать, что золото они нашли уже на пути к дому — и много спустя после того, как какая-то неизвестная болезнь унесла их третьего товарища. Золотоискатели не сомневались, что такое объяснение будет принято вполне правдоподобным, и было мало вероятия, что знавшие Нолана отправятся на розыски его тела. Но люди, связанные преступлением, обычно относятся друг к другу с большим недоверием. Они знают, что убийца не остановится ни перед каким вторичным преступлением, если оно может оградить его от опасности, а свидетель преступления уже сам по себе представляет постоянную опасность.
Потеря источника воды и неизвестность, удастся ли найти новый, не могла поднять настроение обоих путников, и чувствовалось, что каждый косой взгляд может привести к открытому столкновению.
Под вечер перед ними вдали обрисовалась гряда низких холмов, прерываемая там и сям темными пятнами чахлой растительности. Где-нибудь в ущельях между холмами мог оказаться ключ. Лишь бы только это было недалеко! Область пустыни лежала, наконец, позади.
С пустыми фляжками, изнемогая от жажды и утомления, оба путника ускорили шаги. Когда купавшееся в кровавом закате солнце готово было исчезнуть за темной, туманной завесой пыли, его лучи блеснули на один миг на зеркальной поверхности небольшого озера. Спотыкаясь и увязая в раскаленном песке, люди и животное устремились к нему.