К середине второй половины дня стало ясно, что вода перестала подниматься. Очевидно, она где-то нашла себе сток, и теперь можно было не опасаться, что хижину снесет водой.
Утомленный возбуждением, Бранниган заснул. Джексон — с характерной способностью колонистов ничего не делать, когда нечего было делать, сидел час за часом за своей баррикадой и курил.
И час за часом ничего не случалось. Когда спустилась ночь, он запер дверь и особенно тщательно укрепил ее.
Бранниган, проснувшись утром, чувствовал себя настолько лучше, что не только мог теперь сидеть, но даже сам без посторонней помощи добрался до двери.
Когда колонисты открыли дверь, оказалось, что все животные собрались перед самой хижиной, ища себе приюта на ночь. Пространство под опрокинутой лодкой было битком набито кроликами. Но настроение более крупных животных, за исключением оленей, заметно изменилось.
С тех пор, как вода перестала подниматься, хищные животные забыли свой страх и вспомнили, что они голодны.
Зоркие глаза Джексона заметили, что лисица уже успела проявить себя. Она смирнехонько сидела на задних лапках у самой воды и облизывалась. Но ее выдавала красноречивая куча костей и окровавленного меха.
Пользуясь темнотой, она пробралась к кроликам, бесшумно схватила одного из них за горло и утащила с собой, прежде чем кто-нибудь из остальных заметил это. Теперь она могла преспокойно ждать, пока спадет вода.
Рысь спустилась со своего дерева и притаилась около ствола, бросив взгляд сперва на медведей, а потом на кроликов. Затем она повернула свои свирепые желтые глаза к Джексону, стоявшему в дверях, и беззвучно оскалила зубы. В следующий момент она устремилась вперед, припав животом к земле, и прыгнула на ближайшего кролика. Кролик громко завизжал, а плотная масса его товарищей вся зашевелилась, топча друг друга.
Сердито ворча, рысь прыгнула со своей добычей обратно к дереву, взбежала по стволу и присела в развилине ветки, чтобы пообедать, все время бросая при этом злобные, подозрительные взгляды на дикую кошку, сидевшую на соседней ветке.
Поощренный ее примером, один из медведей тоже бросился на несчастных кроликов. Ловким ударом лапы он сразу сшиб двоих, оттащил их в сторону, подальше от Джексона, и затем удобно улегся, чтобы съесть свою добычу.
После второго нападения кролики как будто опомнились. Двое или трое бросились к двери. Они вспрыгнули на опрокинутую лодку, с минуту испуганно смотрели на Джексона, затем пронеслись мимо него через баррикаду, ища себе убежища в дальнем углу под ларем. Согласно своему прежнему намерению, Джексон сделал попытку задержать их; но попытка была очень вялая, он, в конце концов, только покачал головой.
— Этим глупым маленькнм короткохвостикам совсем неполезно сидеть рядом с медведями и дикими кошками, — сказал он, оправдываясь.
Конечно, Джексон при случае готов был и сам подстрелить кролика, но сегодня его сердце было растрогано при виде беспомощных созданий, преследуемых и лисой, и медведями, и рысью.
Только что успел Джексон замолчать, как остальные медведи тоже зашевелились — и огромные, черные, угрожающие — отправились на добычу. Тогда кролики в отчаянии устремились беспорядочным потоком через лодку и баррикаду прямо в хижину. Джексон схватил ружье и опять встал в дверях, небрежно отодвигая ногой в сторону вливавшийся поток пушистых быстрых фигурок, но уже не делая попыток выгнать их.
Медведи настигли задний ряд беглецов, схватили каждый по кролику и поспешно отступили назад, все еще опасаясь молчаливой серой фигуры стоявшего в дверях Джексона. Через две минуты кролики были уже внутри хижины, покрыв собой весь пол и прыгая друг через друга.
Рассерженные этим неожиданным вторжением, лани фыркнули и начали отбиваться от кроликов своими острыми изящными копытцами. Они успели убить несколько штук, прежде чем остальные догадались убраться с дороги. Какой-то предприимчивый кролик прыгнул прямо в нижний ларь, а за ним сейчас же последовали другие, пока весь ларь не оказался битком набитым кроликами.