Прощаясь, Иван обнимает меня и по-братски целует. Вилли и его бригада смотрят на нас с изумлением — это же просто немыслимо! Надеюсь, какой-нибудь доносчик не устроит дела из этого.
Перед уходом из мартеновского цеха вспоминаю, что обещал в силикатном позаботиться о рукавицах для пленных рабочих. Подняв воротник повыше — холод сегодня совсем лютый, — добрался туда. Секретарша Петра Ивановича со мной поздоровалась и доложила начальнику. Он меня выслушал, а она принесла два стакана и налила в них пахучий черный чай. Петр сказал, что это ясно — в такой мороз работать на воздухе без рукавиц вообще запрещается. Да только где их взять столько? Теперь ведь все только в обмен. А что мы можем за них предложить? Нашу работу?
Он взялся за телефон и стал звонить разным людям. Наконец нашел кого-то, с кем можно говорить о рукавицах и за деньги. Вот какая у него идея: лагерь должен отказаться от части причитающейся оплаты цеха за работу пленных и на эти деньги он постарается закупить рукавицы. Я, конечно, сказать ничего не могу; это надо передать нашему коменданту чтобы обсудить с начальником лагеря, Владимиром Степановичем.
«Скажи-ка, Витька, — спрашивает Петр между делом, — а что могут у вас в лагерной мастерской отремонтировать?»
«Если будут нужные материалы, то, наверное, что угодно. А зачем это нужно?»
«Затем, что на фабрике, где шьют рукавицы, постоянно ломаются швейные машины. Если бы у вас их ремонтировали, они бы вас снабжали рукавицами».
Обещаю Петру, что постараюсь все узнать, и сразу прощаюсь.
Я зашел за Максом в кузницу, чтобы ехать в лагерь вместе. Рассказал ему про рукавицы и швейные машины на фабрике. В лагере мы сначала нашли Эрвина, заведующего мастерской. Он сказал, что если будут запасные части или нужный для их изготовления металл, то проблем не будет. И мы пошли к коменданту Максу Зоукопу.
«Ну, — говорит он, — на это дело надо начальника, «старика», подвигнуть обязательно! А то ведь все равно неизвестно, куда наш заработок девается».
Сказано — сделано, тут же идем к Владимиру Степановичу. Комендант ему докладывает, я рассказываю про начальника цеха, и начальник лагеря тут же соглашается. Приказывает шоферу Дмитрию, который уже возил меня на завод, завтра же свезти Эрвина и меня на фабрику, где шьют рукавицы. А он, Владимир Степанович, еще сам переговорит с начальником той фабрики и с Петром Ивановичем.
Вот тебе на, из-за суматохи с рукавицами я совсем забыл про Нину! Ну, ладно, постараюсь как-нибудь попасть завтра на завод; надеюсь, что Дмитрий меня не подведет.
Вернулся в комнату, Макс уже принес суп и для меня. И тут я вспомнил, что с самого утра за весь день ничего не ел. Сначала был с электриками на станции, видел Нину, потом в мартеновском цеху, потом это дело с рукавицами…
Ничего себе военнопленный, про кормежку забыл от трудового энтузиазма! Я что — рехнулся? А сегодня еще репетиция в театральной бригаде. Макс строго велит не отлынивать, и я иду туда. Мы репетируем, и под музыку и пение я почти забываю об усталости.
В начале седьмого утра, как договорились, встретились с Эрвином и Дмитрием. Уселись, тронулись, и только тогда Дмитрий приветливо со мной здоровается — крепко жмет руку. И объясняет: здороваться с пленными запрещается. Сумасшедший мир! Только вчера в цеху Иван при всех поцеловался со мной, прощаясь. И еще Дмитрий сказал мне, что наша экскурсия к его Наташе незамеченной не осталась. Но ничего страшного, он выкрутился. Кто выполняет поручения Владимира Степановича, может за себя не беспокоиться…
И вот что рассказал Дмитрий. Владимир Степанович был в Красной Армии большим начальником. Когда эта местность была оккупирована немецкой армией, Владимир Степанович попал в плен. И немцы назначили его на высокую должность: он стал здесь вторым после немецкого Natschalnik’a человеком на металлургическом заводе. А когда немцы отсюда бежали, Владимир Степанович сумел сделать так, чтобы завод не взорвали, и он достался Красной Армии невредимым. Вот поэтому Владимира Степановича не отправили в штрафной лагерь за сотрудничество с немцами, а только понизили в звании до лейтенанта… «Поверь мне, Витька, все так и есть. И для многих русских военных Владимир Степанович по-прежнему генерал!»
Ехали почти два часа, за ночь намело много снега. На фабрике встретились с директором и заведующим производства. Судя по размерам фабрики, она должна бы шить рукавицы на всю Россию, однако многие машины бездействуют. Заведующий производством Игорь Иванович объяснил, что не хватает ткани и многим швейным машинам нужен ремонт. И прежде чем идти к директору, повел нас на склад и показал, сколько там таких машин. А на фабрике нет ни специалистов, ни запасных частей, чтобы их отремонтировать.