Гордыней слов лаская жалкий разум,
Я каждый день прощения прошу.
Взахлёб решая все проблемы сразу,
Уже который месяц не пишу.
Помилуй и прости, о Матерь Божья,
За суетность и дрязги – дребедень;
Пластом паду у твоего подножья;
Ещё немного. День, и/ночь, и/день.
***
И снова приближается Великий пост.
Разбух мой бедный ум, как годовой нарост.
Грустить и богохульствовать я не хочу.
Задавленная прошлым, наобум кричу.
Все мысли собираются, как стая ос,
Врывается проклятый половой вопрос.
Беспечна и легка, сейчас я как свинец.
О, дайте же мне высказаться наконец!
Прощу или не прощу – тому Господь судья,
Ферзём успешно съедена моя ладья.
Откликнитесь, хоть кто-нибудь, прошу помочь!
Я всё перемогу, и не настанет ночь.
Рисунок Надежды Болтянской ***
Мы капельки в море,
Песчинки на пляже,
В пустом разговоре
Не высказать даже,
Космический ветер,
Пустоты, парсеки.
Мы – гости на свете,
Исчезнем навеки.
Как страшно на небо
Смотреть. Это – вечность.
Колючая небыль
Несёт в бесконечность.
***
В осколках погибающих зеркал
Дробится отражение Вселенной:
Иконописных ликов вереница
На острие космической иглы –
Как бусинок, нанизанных на нитку,
Рубиново горящих изнутри.
Игла дрожит, и множится мираж,
Где каждый лик – подобие трубы
Ревущего вселенского органа.
***
Одумайся – ну разве это крах?
Слегка надтреснут голос, что тебе пел:
Костры моих стихов на площадях,
А я не собираю в горстку пепел!
Горят стихи, но путь, что мы прошли,
Зовётся поражением едва ли:
Вчера ещё мне было тридцать три,
Но я живу, я мыслю – не распяли!
Перед Пасхой
Выжег слёзы палестинский зной,
Нет любви ни братской, ни земной;
Волосы покрыть невмоготу,
И уже прибит Господь к кресту.
Два тысячелетия прошло,
Плащаницу пеплом занесло,
В суете оглохни и смирись…
Почему же шепчем мы: «Вернись!»
***
Маняще-тревожные звуки чисты,
И тембр здесь иной невозможен.
Рождается музыка из пустоты,
Но смысл в ней вселенский заложен.
Распятие Бога и мира исход,
Крик боли, мгновения страха –
Имеющим душу услышать даёт
Орган, нам играющий Баха.
***
Распахнутая безнадёжность
Раскрыла лающую пасть.
Не позабыть бы осторожность
И на колени не упасть.
И не бежать с бедой – к беспечным,
И не кричать «Спаси!» – глухим.
Неодолима бесконечность.
Спасусь лишь именем Твоим.
***
Смешная зимняя промашка,
Молчаньем отозвался тост.
Блестит гранёная стекляшка,
Увы! На мне одна рубашка,
А впереди – Великий пост.
Глаза блестят, глаза сухие,
Уж больно слёзы нелегки.
Чудные, разные, плохие,
Непроходимы дни глухие
И ночи, смыслу вопреки.
Согреет вздрогнувшее тело
Тепло заветного креста.
Сорвав рубашку – что за дело! –
Гоню невзгоды неумело
И жду Великого поста.
***
Зимней ночью снятся многим
Фантастические сны.
Выползают из берлоги
Черти, духи, колдуны.
Кутерьма воображенья,
Вечный каверзный вопрос.
Я же адовы творенья
Выгоняю на мороз!
***
Живя во власти вязкой лени,
Больное тело не кори.
И снова белые ступени
Хранят от цепкой дребедени.
Сливайся, слушай и смотри.
Годится ль истинная рана
Для гармоничной красоты?
Глядь, из древесного тумана –
Не честолюбье Ватикана,
А лики сдержанно просты.
Теперь невзрачные заботы
Не столь понятны, сколь ясны.
Тоска, бессмысленные взлёты,
Ехидство шуток, слов длинноты,
Минуты светлой тишины.
***
Ты можешь впасть в отчаянье и мрачность,
Держать в копилке перечень обид,
Но, усыпив мелодией горячность,
Однажды Бог с тобой заговорит.
И ты узнаешь подлинное Слово,
И ты услышишь музыку небес.
А разум обретёт свою основу
Без невозможного и без чудес.
***
…И тысячи женщин прождали напрасно
Своих ненаглядных, единственных, нежных,
Сгоревших, пропавших и просто ушедших.