От увиденного у моего соседа непроизвольно отвисла челюсть, выпучились глаза, и он потрясённо выдохнул: «Oh my God!» Я тоже было открыла рот, но, вовремя спохватившись, прикрыла его. Всё же я имела неосторожность взглянуть на впечатлительного молодого человека, что позволило ему заговорить со мной по-английски:
– What is going оn? (Что происходит?)
Не ответить я не могла, ибо, во-первых, считала себя воспитанным человеком, а во-вторых, хотелось подправить пошатнувшийся имидж московского гостеприимства. Натянув губу на металлические штырьки, торчащие из верхней десны, отчего нижняя челюсть отъехала назад, я, пришепётывая и причмокивая, внесла некоторую ясность в партерные события. Мол, администрация кинотеатра продала билеты москвичам на церемонию закрытия, не поставив в известность фестивальные службы, которые, в свою очередь, не предупредили тех, кто по аккредитации имел право находиться в партере. И вот теперь ни о чём таком не подозревающие люди оказались соперниками и пытаются отстоять свои права. В то же время работники культурного объекта и организаторы культурного мероприятия пытаются ликвидировать последствия чьих-то неразумных действий. Как ни странно, сосед меня понял и развеселился. Представившись корреспондентом какого-то ирландского издания, он заметил, что происходящее могло бы стать началом комедийного фильма, а дама, усевшаяся на незнакомые колени, его героиней. С моей точки зрения, владелец колен больше подходил на главную роль. Он мог бы поведать мировому сообществу о грядущей эре социализма с человеческим лицом. Эх, тогда и представить было невозможно, что эта эра, не успев начаться, тут же и закончится.
Пока усмирялись бушующие зрительские страсти, я упражнялась в развитии навыков разговорной речи с носителем английского языка. Оказалось, что мы оба были почитателями таланта Федерико Феллини и с нетерпением ждали встречи с его новым фильмом. Обсуждая влияние великого итальянца на кинематограф в целом, я время от времени подносила левую руку ко рту, чтобы скрыть невольную улыбку и приглушить неожиданный смешок.
Наконец началось то, ради чего мы, собственно говоря, и пришли. На сцену выходили ударники мирового кинопроцесса, получали награды, говорили вежливые благодарственные словеса о том, как они взволнованы и как они счастливы. В какой-то момент на сцене появилась Анастасия Кински в чёрных лаковых лодочках на высоком каблуке. Именно о таких я давно мечтала, они мне даже однажды приснились. Я поняла, что страстные желания могут материализоваться, но не всегда так, как тебе хотелось бы. Да, это были те самые туфли, но почему они перепутали хозяйские ноги?.. Обувное недоразумение меня несколько расстроило, однако «Интервью» не подвело, ожиданий не обмануло. Мы обменялись с ирландским журналистом свеженькими впечатлениями. Конечно, это не «8 с половиной» и не «Амаркорд», но какое мастерство! Как он умеет плести кинокружево из воспоминаний, реальности и вымысла! А как хороши актёры!.. И т.д. В общем, мы спели оду на два голоса: «Славься, славься, Федерико Феллини!» После чего я получила неожиданное приглашение посетить ночной бар для прессы, где можно продолжить обмен мнениями, разбавив концентрацию умных мыслей алкогольными напитками. Эх, если бы не зубы, возможно, и не пришлось бы вежливо отказываться от глотка фестивальной «dolce vita».
Сославшись на поздний ужин с друзьями, мы с Люсей стали прощаться. Журналист грустно вздохнул, остановив взгляд на роскошном бюсте моей подруги. Его можно было понять: одно дело – только что увиденная экранная грудь раздобревшей Аниты Экберг из «Сладкой жизни», и совсем другое, когда рядом с тобой, на расстоянии вытянутой руки находится будоражащее чудо природы из Петербурга. Я готова была оставить Люсю на пороге Приключения, но возникло препятствие посерьёзней, чем отсутствие зубов, – тотальное забвение английского языка. А ведь он осваивался моей подругой и в школе, и на театроведческом факультете и сдавался кандидатским минимумом. Однако за невостребованностью он ушёл. Как уходит вода в песок...
Неиспользованный шанс провести вечер в другой реальности послужил поводом для моего назидательного монолога во время возвращения домой. Под прикрытием вечерних сумерек, шепелявя и брызгая слюной, я самодовольно поучала свою лучшую подругу:
– Вот, видишь, даже зубная авария не смогла помешать установлению контакта с представителем зарубежной интеллигенции. Я подготовила для тебя почву, бросила в неё семена, и ужо пошли всходы. Тебе оставалось прополоть, полить и урожай собрать. Как ты могла всё забыть?! Ты же полжизни учила английский!