Зои затрясла головой, блестя глазками-бусинками сильнее обычного, и даже больно клюнула меня в плечо, словно наказывая за глупые мысли. И именно в этот момент случилось странное, заставившее замереть меня и перестать дышать на мгновение. Я отчетливо услышала голос Лайра, произнесший: «Вернись, маленькая глупая фея!» Столько в нем было боли, замешанной на злости. Но как же он ласкал мой слух! А потом я ощутила его прикосновения. Лайр обнял меня и крепко прижал к своей груди, обдавая жаром своего тела. Это было так… словно происходило наяву, только самого демона я не видела, как и не могла прикоснуться к нему. Но чувствовала его и слышала очень отчетливо.
— Лайр! — закричала я, вскакивая с кушетки и выбегая на берег. — Я тут!..
Но голос его пропал уже, и горячих рук я больше не ощущала на своем теле. Зато слезы заструились из моих глаз так щедро, что на какое-то время я ослепла, пока не выплакалась вволю. Но и это были исцеляющие слезы, которые несли облегчение. Теперь я верила, что он обязательно вытащит меня отсюда!
А вечером, когда солнце опустилось за море, оставляя долгий розовый след после себя, и я ложилась в обычно одинокую и холодную постель, произошло новое чудо. Тело Лайра прижалось к моему со спины, руки его заключили меня в горячее кольцо, а жаркие губы прошептали на ухо:
— Спи спокойно, любимая. Я рядом и всегда буду… — тут голос его сорвался, но лишь на мгновение. — Не знаю, кому молиться. Демоны не признают всевышней власти над собой и не молятся. Но если есть что-то, что управляет нашими жизнями, то я молю ЭТО вернуть тебя к жизни. А если нет, то пусть мы встретимся после смерти. Да и не будет мне здесь жизни без тебя.
Я знала, что если обернусь, то вновь не увижу ничего кроме пустоты. А потому даже не шевельнулась, наслаждаясь ставшим вдруг родным теплом. На губах моих играла счастливая улыбка, а сердце плавилось от любви к демону. Впервые здесь я засыпала с легкостью на душе и верой во что-то очень хорошее.
Кора оторвалась от созерцания моря и повернулась в Тризару, который был занят тем, что читал свежую прессу, развалившись на шезлонге и потягивал коктейль, рецепт которого они на днях изобрели совместно с Зауром. Мнение ведьмы — что получилась какая-то кислая гадость. Джинн же был от коктейля в восторге, утверждая, что тот не только позволяет расслабиться, но еще и отлично тонизирует.
Ведьма прищурилась, разглядывая того, с кем постоянно вступала в словесные перепалки, кто бесил ее чаще остальных и со страшной силой, и с кем они вот уже три недели вынуждены были жить под одной крышей. Этому джинну все ни по чем. Годами ли сидеть в своей ледяной пещере или плавиться под палящими лучами солнца у моря. Вот уж поистине выносливости этих существ может позавидовать любое другое. Сама она не любила море, как и любые другие водоемы хоть чуть-чуть больше городского озера, куда периодически наведывалась летом, да и то, больше отдавая дань традиции, чем испытывая тягу освежиться в его водах. Просто, на это озеро ходили все, а она старалась не выделяться из всех.
— Не смотри на меня так, буквы пляшут перед глазами, — раздался насмешливый голос Тризара, а потом и лицо его показалось из-за газеты.
Кора решила не обращать внимания на очередную подколку, да и мысли ее были заняты другим. Она думала о Лайре, который практически не отходил от феи. Как преданный пес просиживал у нее в ногах дни и ночи напролет. И никого к ней не подпускал без необходимости на то. Исхудал так, что одни горящие глаза и остались на лице. Еще бы был результат от всех его бдений.
Ведьма не сдержала тяжкого вздоха, когда приблизилась к Тризару и опустилась в соседний шезлонг. Несмотря на раздражение, ей было искренне жаль демона. Все же она его любила по-своему, как и ценила все то, что тот для нее сделал и продолжал делать. Он был одним из самых верных ее друзей, а в глубине души она и вовсе считала его семьей, которой у нее никогда не было. И подобная привязанность к кому-то ее настораживала.
— Ну делись, давай, — отложил джинн газету и в упор уставился на ведьму. — Что тебя тревожит так сильно в это прекрасное солнечное утро?
— Ты не на курорте, вообще-то, — буркнула Кора. — А тревожит меня, как ты говоришь, одержимость демона. Он словно прирос к этой фее! — добавила с раздражением.
— Если бы я не знал тебя так хорошо, то решил бы, что ты ревнуешь, — прищурился Тризар. — И никакая это не одержимость.
— А что же по-твоему?
— Любовь, — пожал он плечами и устремил взгляд куда-то за горизонт, что терялся за водной гладью. — Неужели ты не видишь, как сильно он любит эту малышку?