— Спасибо… спасибо, что умеешь летать.
— Не говори ничего, Майкл. Просто молчи.
Они судорожно дышали — почти в унисон. Без слез. Майкл не заметил, как его рука оказалась у Джеймса на затылке. Поглаживала, успокаивала.
— Спасибо, что выгнал меня оттуда. Я бы наговорил…
— Заткнись, Майкл!..
Новости появились лишь ближе к вечеру. Толпа с лайнера медленно рассосалась. В основном здесь были легко пострадавшие: с переохлаждением, с ушибами, куда больше напуганные, чем травмированные. Теперь в зале была тишина — никто не орал, не требовал, не рыдал. Лишь несколько человек шепотом переговаривались, наклонившись друг к другу.
Майкл поднял голову, когда из дверей отделения вышел врач, с ожиданием посмотрел на него, готовый к тому, что его и сейчас не окликнут. Но врач смотрел на него, и Майкл вскочил на ноги.
— Как он?.. Есть новости?
— Обнадеживать вас не буду, — устало сказал тот. — Травма очень тяжелая.
— Есть шанс, что он… — начал Майкл, но не дал себе договорить.
— У него сложный перелом со смещением, был задет спинной мозг. Каковы будут последствия, пока предсказать сложно, но опасности для жизни нет.
— Черт, — выдохнул Майкл.
Именно этого он и боялся. При такой профессии — да при любой профессии, для любого человека! — перелом позвоночника — это почти приговор. Страшнее, наверное, только рак. Это что же, Винсент его, что ли, спас?.. И не Майкл лежал там сейчас, холодея от ужаса, что не чувствует рук или ног, а Шеймус, тоже актер, тоже ирландец, очень похожий на Майкла, но — не Майкл.
Он заразился этим суеверным бредом от Виктории, не иначе. Это случайность, трагическая случайность. С чего он взял, что это случилось бы с ним, если бы он не поехал с Винсентом выяснять отношения?.. Может, наоборот, все обошлось бы — сделали бы нужный дубль быстрее, Джинджер бы не взбрыкнула, все бы пошло не так, все были бы целы…
— Какие могут быть последствия? — спросил Майкл, стараясь сохранять спокойствие. — По шкале от «полный пиздец» до «будет играть в футбол»?
— Мы сделаем все, чтобы сохранить ему ноги, — без улыбки ответил врач. — Но многое будет зависеть от восстановительного периода и реабилитации.
— А к нему можно? Можно его увидеть?..
— Он сейчас спит, — сказал врач. — Если хотите, можете подождать здесь.
— Мы подождем, — мгновенно ответил Майкл. — Его жена скоро будет здесь. Я ее встречу.
— Мы подождем, — подтвердил Джеймс.
Хирург ушел, попросив их держаться. Майкл вернулся на свое место, опустился обратно на кресло. Они сделали, что могли — все, что от них зависело. Майклу все время казалось, что этого мало. Ему казалось, он должен был сделать больше. Он покосился на Джеймса. Вот кто сделал для Шеймуса больше всех. Майкл — так, суетился вокруг, волновался. И все.
— Я дождусь, пока его жена приедет, — сказал Майкл. — Ты иди, если устал. В отель, там…
Его прервал телефонный звонок. Майкл не глядя ответил на вызов.
— Майкл! — громко сказала бабушка Мейрид, будто говорила не в телефонную трубку, а кричала через дорогу. — Иисус Мария, мы видели тебя в новостях! Эйрин сказала, ты попал в больницу! Что с тобой случилось?
— Я не попал в больницу, мой коллега попал в больницу! — отозвался Майкл.
— Дева Мария! — воскликнула бабушка. — Я так и знала, что Эйрин что-то напутала! С чего бы тебе попадать в больницу у нас в городе?
— Она не напутала с тем, что я в Голуэй, — сказал Майкл. — Просто в больнице не я, а мой знакомый.
— Так почему бы тебе не зайти к нам на чашечку чая? — спросила бабушка Мейрид. — Приходи, когда сможешь, раз уж такое дело.
Джеймс с любопытством смотрел на него, подняв брови. Кажется, он что-то понял по интонациям голоса Майкла. Люди обычно разговаривают со своими бабушками совершенно особенным тоном — видимо, Джеймс был в курсе.
— Я загляну на минуточку, — сказал Майкл. — Я здесь не один, мне нужно еще помочь другу найти отель.
— Приходи вместе с другом! — потребовала бабушка Мейрид. — Ты что думаешь, мы не найдем для него щепотки чаю! Царь небесный, да кем ты нас выставляешь перед своими друзьями!
— Я приведу его, — сдался Майкл. У него не было сил ни с кем спорить. — Мы зайдем на чашечку, если ты так хочешь.
— Благослови тебя Бог, — сказала бабушка. — Тебя и твоего больного друга. Я испеку ему пирог к завтрашнему дню, чтобы ты отнес — нет такой болезни, которую не одолеет хорошая домашняя еда.
— Да, бабушка, — сказал Майкл.
Джеймс заулыбался, глядя в сторону. Майкл подумал, что, наверное, им обоим не помешало бы выпить не только по капельке чаю, но и по капельке чего-нибудь покрепче.