— Нет, ей надоело, — виртуозным жестом отмахнулась Сара. — Но она сказала, что если отец заикнется о том, чтобы лишить меня чего-нибудь ценного, она перепишет свое завещание в пользу ближайшего приюта для кошек, и разговоры как-то умолкли.
— Мировая тетка, — шепотом заговорщика сказал Томми. — Мы с ней договорились, что в случае чего я открываю приют для кошек прямо на ее улице, и дело в шляпе.
— И все? — весело спросил Майкл. — Вот так просто? Они тебя приняли?
— Они смирились, — сказала Сара. — Я сказала отцу, что если принц Гарри может жениться на Меган Маркл, я тем более могу выйти замуж за модного ресторатора. Против принца Гарри им нечего было возразить.
— Тебя накормить? — по-деловому спросил Томми.
— Я бы только кофе, — попросил Майкл. — Не голодный. В другой раз накормишь.
Томми мигнул официанту, дежурившему у стены, изобразил пантомиму пальцами, то ли что-то откручивая, то ли встряхивая — но этот язык жестов, судя по всему, парень понял.
— Так что у тебя стряслось? — спросила Сара. — Ты по телефону ничего толком не сказал.
— Вы знаете, что я сейчас работаю с Джеймсом? — прямо спросил Майкл.
— Слышали, — настороженно ответила она. — И как ты?..
Майкл оглядел их, скользнув взглядом от одного лица к другому. Как бы им объяснить?.. Как бы дать им понять, что все изменилось?..
— Мы помирились.
— В каком смысле? — изумленно спросил Томми. — Вы снова сошлись, что ли?!
— Нет… нет, — Майкл покачал головой, повторил: — Нет. Просто помирились. Столько лет прошло. Мы поговорили… Решили, не будем тянуть все это дальше.
Сара тяжело вздохнула, поставила локти на стол, приложила пальцы к вискам, нахмурилась, будто у нее вдруг разболелась голова. Возле столика появился официант, расставил три чашки кофе и тарелку с пирожными, от одного вида которых у Майкла началось слюноотделение. Он знал цену этим десертам — нежным, как кремовое облако.
Он решительно переставил одну чашку ближе к себе, положил на блюдце корзиночку с малиной.
— Джеймс нашел парня, который подходит ему лучше меня, — сказал Майкл. — Неприятно, но это жизнь. Я не хочу сидеть и злиться на него. Я не видел от него ничего плохого. Он вытащил меня из тюрьмы, он подтолкнул меня заняться актерством. То, что я имею — это отчасти его заслуга.
— А то, что вы не дождались друг друга — моя, — через силу сказала Сара. У нее покраснели глаза, но она сдержалась. — Я сто раз пожалела, что вмешалась тогда. Не надо было тебе ничего говорить, сами бы разобрались. Надо было молчать!.. — воскликнула она и хлопнула ладонью по столу. — Никогда не умела…
Томми, страдальчески подняв брови, тут же потянулся погладить ее по спине.
— Я была так зла на него, — с сожалением сказала Сара. — Я вообще тогда была не в себе, мы так наорали друг на друга, мне до сих пор стыдно. Я едва заикнулась, как он может заводить отношения — он меня послал, знаешь, как он умеет, я чуть не взорвалась там же. И все — я завелась, он завелся… Спросил, с каких пор я так радею за мораль и нравственность, что лучшие монашки выходят из бывших шлюх… ну, ты его знаешь. И… господи, — она приложила ладони к горящим щекам, виновато посмотрела на Майкла. — Прости.
— Это не ты к нему не вернулась, — с сожалением сказал Майкл. — Я бы мог тебя и не слушать.
Томми смотрел на них, такой же красный, как и Сара, и точно такой же виноватый, хотя он тут был замешан меньше всех.
— Он встретил хорошего человека, — сказал Майкл. — Пусть будет счастлив. Тебе вообще грех на него дуться, — сказал он, глянув на Томми. — Вспомни, кто тебя с Сарой познакомил, кто к твоей мечте подтолкнул. Он тебе никогда ничего плохого не делал. Ты из-за меня с ним поссорился, а я говорю — хватит. Он этого не заслуживает. Мне было двадцать, ему восемнадцать. Два дурака. Я вляпался по уши, а ему пришлось меня вытаскивать. Может, и к лучшему, что он меня не дождался. Теперь спит спокойнее.
Томми тяжело вздохнул. Сара крутила ложечку в пальцах, то и дело прикладывала ладонь то к одной щеке, то к другой.
— Я думал позвать его, — нерешительно сказал Томми. — Свадьба все-таки. Но одного не позовешь, а мы не хотели, чтобы вы друг от друга бегали.
— Не будем бегать, — спокойно сказал Майкл. — Все нормально. Этот его Винсент — приятный мужик. Никто никому морды бить не будет, шарахаться с мрачным еблетом — тоже. Все же взрослые люди. Все все понимают.
— Ладно, — вздохнул Томми. — Главное, что ты с ними помирился.
— Я помирился, — твердо повторил Майкл. — Никаких проблем.
Продвижение фильма всегда начиналось задолго до того, как заканчивались съемки. Интервью, фотосессии, визиты на авторские ток-шоу — все это было частью одной длинной, огромной программы. Бюджет фильма был не особенно значительным, поэтому масштабной кампании здесь ждать не приходилось, но интервью с актерами было ее обязательной частью, и на разговоры выделили целый день, поскольку в них вовлекались все более-менее заметные исполнители.