— Майкл?..
Джеймс вышел из-за маяка, держа бутылку за горлышко.
— Ну и как тебе было наблюдать за этим со стороны? — спросил Майкл, повернув к нему голову. — Интересно было?
Джеймс шагнул ближе.
— О чем ты?
— Об этой истории. Он Питере. О тебе. Странная форма эксгибиционизма, Джаймс. Рассказать всему миру о том, чего тебе хочется больше всего на свете. Каково тебе было смотреть на нас?.. Это ты должен был быть на его месте.
— Нет, не я, — тихо сказал Джеймс.
— Нет, ты! — яростно сказал Майкл.
Чувства, которые минуту назад, казалось, растворились в горечи и пустоте, вдруг вспыхнули, как огонь на вершине башни. Все разом.
— Ты, — уверенно повторил Майкл, выпрямляясь и разворачиваясь к нему. — Неужели тебе не хотелось побыть на его месте?.. Здесь, — он кивнул на дверь. — Там. Всю дорогу. Хотел бы узнать, каково это?..
— Майкл, не надо, — тихо сказал Джеймс.
Майкл схватил его за руку, подтянул к себе, жадно взглянул в лицо.
— Надо.
— Нет…
— Ты сам сказал — «больше не жди», — напомнил Майкл, прижимая его спиной к двери маяка. — Вот я и не буду.
— Майкл, это ничего не решит, — уговаривал Джеймс. — Это сделает только хуже.
— Давай, — горячо прошептал Майкл ему в лицо, хватая губами воздух у самой его щеки. — Ты хотел бы. Ты писал это о себе. Это твое место. Твоя роль. Наслаждайся.
Он поцеловал его одновременно грубо и глубоко, не слушая вялых возражений и просьб. Поцеловал и сам застонал от жажды, от желания удержать ускользающий миг, пока Джеймс еще рядом. Ему было плевать и на будущее, и на прошлое — только настоящее имело смысл. Здесь, сейчас. Он толкнул дверь маяка спиной Джеймса, она распахнулась под их весом, впустила в пыльную тьму, захлопнулась. Закатный свет пробивался сквозь узкие окна, здесь было тихо, только где-то наверху в башне громко ворковали голуби. Под окнами лежали тюки шерсти, прикрытые парусиной. Не отрываясь, придерживая Джеймса за ворот его пиджака, Майкл оттеснил его дальше, к стене, прижал к ней всем телом. Джеймс застонал ему в рот, обхватил руками за шею. Они целовались яростно, как голодные, забывая дышать, захлебываясь поцелуями.
— Тебя все так же заводит быть плохим мальчиком, — прошептал Майкл ему в шею, бесстыдно лапая его за задницу, притискивая к себе и чувствуя, как Джеймс откликается, невольно ерзает, чтобы потереться сильнее. — Твой Винсент знает об этом?..
— Не смей… — со стоном выдохнул Джеймс.
— Такой ровный, цивилизованнный, — продолжал нашептывать Майкл. — Не человек, а гладильная доска. Он умеет — вот так?..
— Прекрати!..
— Он знает, что ты обожаешь, когда тебя держат за волосы?.. Он знает, что рисковал, оставляя тебя со мной?..
— Заткнись!..
Майкл укусил его в шею, Джеймс слабо вскрикнул.
— Ты вернешься к нему пятнистый, как Бэмби, — прошептал Майкл, вылизывая ему шею. — Гарантирую. Зря он оставил тебя без присмотра. Такого, как ты, нельзя оставлять. Особенно рядом со мной.
— Потому что ты настоящий мудак, — срывающимся шепотом выдавил Джеймс. — И думаешь только о себе.
— Неправда — я думаю о тебе, малышка.
Джеймс сдавленно, тонко всхлипнул. Майкл мял его задницу, шептал на ухо нежные гнусности — что будет с ним делать, что хочет с ним сделать, сколько раз, куда закинет его ноги и как глубоко Джеймс будет раскаиваться — когда почувствовал что-то под пальцами, в заднем кармане джинсов. Что-то шуршащее. Похожее на пакетик фольги.
Майкл прервался на полуслове, чуть отстранился. Залез двумя пальцами в карман Джеймса.
— А это еще что?.. — с ласковой угрозой спросил он, демонстрируя Джеймсу маленький продолговатый пакетик с зубчатым краем и перфорацией, чтоб надорвать.
— Это… — едва слышно выдохнул тот.
— Это.
Джеймс молчал, тяжело дыша. У него раскраснелось лицо, глаза в темноте казались огромными, полуоткрытые губы блестели от мокрой слюны.
— Это смазка, маленькая ты сучка, — нежно сказал Майкл. Залез во второй карман, нащупал и вынул презерватив. — Все предусмотрел, да?.. А ломался так, будто не за этим приехал.